Чтение онлайн

Уитни застыла на месте, чувствуя, как у нее горят щеки. За всю жизнь ей ни разу не приходилось видеть, чтобы человек способен был излучать такую ненависть. Он не шутил, он действительно закует их в кандалы. Кандалы! Она вдруг возмущенно уставилась на майора.

— Вы уже взяли в кандалы Чарли Данбера и держите его где-то у себя, а он ничего плохого не сделал! Совершенно ничего!

— Если вы говорите о своем вчерашнем дружке, — майор возвышался над ней, подобно кузнечным мехам, излучая жар, — то он находится там, где ему и положено быть. И останется там, пока мы не закончим его допрашивать. А к тому времени, когда мы закончим, — майор понизил голос до зловещего шепота, — он расскажет нас все, что ему известно.

— Это Чарли-то? — Она презрительно фыркнула. — Да Чарли ничего не знает ни о виски, ни о винокурнях. Он просто обычный фермер… и единственная опора своей матери, тетушки Сары, и шестерых братишек и сестренок! Она страшно беспокоится за него, и если он не уберет кукурузу, этой зимой им придется умирать от голода.

— Умоляю вас, ваша честь! — раздался голос из-за ее спины. Тетя Сара пробилась сквозь толпу, прижимая одну руку к своей взволнованно вздымающейся груди, а другой цепляясь за рукав безупречно чистого кителя майора. — Пожалуйста, позвольте мне увидеть моего мальчика.

Таунсенд брезгливо стряхнул с себя руку тетушки Сары.

— Он пленник и таковым останется до тех пор, пока ваши незаконные винокурни будут производить дрянное виски, от которого сгорают внутренности! — Затем повернулся к испуганным жителям долины. — Чем скорее вы укажете на преступников, которые скрываются между вами, тем скорее мы уйдем и вы сможете вернуться к… к чему бы то ни было, чем вы там занимаетесь в своей жалкой долине у черта на куличках! А вам, — он ткнул пальцем в Уитни, — вам я советую держаться от меня подальше!

Он круто повернулся, собираясь войти в таверну, но оказался лицом к лицу с помрачневшими от слез несчастной тетушки Сары солдатами.

— А вы что уставились? — гневно рявкнул на них майор, одергивая на себе китель, словно оправляя и свое помятое достоинство. Его громоподобные окрики словно привели их в себя после того оцепенения, которое охватило их при виде неподдельного горя тетушки Сары, и они неохотно сдвинулись с места. — Всем на свои посты!

Жители Рэпчер-Вэлли, ставшие молчаливыми и потрясенными свидетелями прощального взрыва гнева майора, отступили от таверны. Увидев, что Уитни повернулась на каблуках и направилась в дальний конец поляны, они инстинктивно потянулисьза ней. В минуту тревоги они всегда смотрели на Дэниелсов, а сейчас, видит Бог, минута подошла куда как тяжелая. Перед ними продолжали маячить угрюмые лица солдат и злобная ненависть их аристократичного командира. Наконец-то до них дошел полный смысл упорного противостояния налогам на их винокурни и виски.

Когда толпа во главе с Уитни оказалась на краю поляны, она помедлила, а потом резко свернула в сторону, направляясь к двору крайней хижины, принадлежавшей пышнотелой вдовушке Мей Доннер. Беспокойно оглядываясь, люди следовали за ней, угадав ее намерение скрыться от солдат у таверны.

На заросшем травой дворе она уселась на один из пней. Лицо у нее горело, глаза метали молнии. Она испытывала злость и разочарование, но при этом ни малейшего унижения от того, как майор своей яростью переиграл ее хитроумную игру. Фактически он свел к нулю все ее усилия поставить в тупик и унизить достоинство командира отряда своими издевательскими предложениями товарообмена. До сих пор это никому не удавалось.

Тетушка Сара и остальные жители нерешительно потоптались вокруг Уитни, а потом расселись так, чтобы ее видеть. Здесь были мужчины и женщины, парни, девушки и дети.

— Что же нам делать, Уит? — спросил наконец старый дядюшка Феррел Добсон, отрывая озадаченный взгляд от ближайшего пня и поднимая свое изрезанное глубокими морщинами лицо.

Действительно, что же делать? Уитни тяжело вздохнула и стала барабанить пальцами по бедру — верный признак усиленных размышлений. Ее глаза рыскали по сторонам, как будто она мысленно изучала какую-то таблицу.

— Этот самый майор… — Дядюшка Рэднор почесал небритый подбородок испачканной в саже руке. — Он держится так, как будто проглотил кочергу и не может согнуться…

— Куда там! — поддержал его дядюшка Феррел. — Похоже, даже его солдаты терпеть его не могут.

— У него штаны из железа, вот что, — заявила полногрудая Мей Доннер, подтверждая свои слова авторитетным кивком.

— И сердце у него тоже железное! — Лицо тетушки Сары снова сморщилось, и она заплакала, и вскоре, на зависть четырем парням Делбертонам, Мей уже прижимала ее к своей необъятной груди. — Этот человек сделан из железа! — Разрывающие сердце рыдания тетушки Сары да сочувственное пение птиц только и было слышно на маленьком дворе.

Железный майор. В душе Уитни была с ними согласна. Сегодня он действительно казался созданным из железа, кремня и льда. Но затем вдруг ее пронзило смущающее соображение. Вчера доступные ей части тела майора были удивительно мягкими, невероятно нежными и волнующими. Тогда как Чарли хватал, он гладил. Чарли требовал, а он просил, уговаривал… О, как он умеет уговаривать! Как только Уитни посетила эта мысль, она беспокойно заерзала на своем пне; если он и сделан из железа, то не целиком. Где-то внутри его пряталось нечто… нечто человеческое. А если он человек, значит, его можно вовлечь в торговлю.

— Он сделан не из железа! — заявила она, резко выпрямляясь, чувствуя, как колотится у нее сердце. — Он обычный смертный, как и все люди. — Все с надеждой устремили на нее глаза. — А раз он человек, то у него есть человеческие желания и слабости. Они всем свойственны, даже ему. — Ее лицо осветилось типичной победной усмешкой Дэниелсов. — Все имеет свою цену. И нам нужно узнать его цену и использовать это, чтобы избавиться от него раньше, чем он найдет винокурню отца и запасы нашего виски.

Слушатели Уитни с облегчением посматривали друг на друга, целиком ей доверяя. Они наблюдали за малейшим изменением выражения ее глаз, понимая, что являются свидетелями чуда умственной работы. И вдруг ее гибкое тело расслабилось, а сосредоточенное лицо осветилось хитрой улыбкой, которую все они отлично понимали.