Чтение онлайн

Держась за шляпу, вышел следом за ней. Поток людей подхватил нас и неторопливо повёл к спуску с эстакады.

На улице она зачем-то обернулась и скользнула взглядом по мне и идущим рядом людям. Неужели заметила преследование? Нет, темп её шага не изменился, значит, всё в порядке. Но когда мы свернули в пустой переулок около «Муравейника», она вновь обернулась и сказала:

— Роман, вы за мной шпионите? Прошу, перестаньте, мне от этого не по себе.

Сгорая от стыда, я вышел из тени.

— Милана, прошу, простите меня.

— За это? — Она с улыбкой указала на меня подбородком. — Прощаю. Но могли быть и посмелее. У нас всё-таки уже было свидание. Бал прошёл замечательно…

— Но мы ушли порознь, — вставил я, медленно приближаясь и волнуясь, как мальчишка. — Я бы хотел извиниться…

Милана двинула плечами.

— Вновь извинения? — спросила она, делая шаг навстречу. — Это мне нужно извиняться, ведь я сбежала от вас…

Такого я точно не ожидал услышать. Нет-нет, не может быть, я, наверное, сплю. Вот стою перед ней, и она вместо того, чтобы отвесить мне пощёчину, извиняется?.. Перед тем, кто её бросил, кто провёл ночь с другой?

— Милана, вы не должны… — Я не знал, что сказать. Совесть сжигала меня изнутри. Я выпалил первое, что пришло в голову: — Ваше стихотворение было прелестным!..

— Спасибо, Роман, — сказала она. — Мы ведь уже перешли на «ты»? Подними шляпу, мне хочется видеть твои глаза.

Чуть сдвинул назад.

— Так лучше. — Девушка улыбнулась. — Идём, я расскажу, почему ушла с бала так рано.

— Куда мы… пойдём?.. — Я тупо повернулся за ней, тронувшей меня плечом и прошедшей мимо.

— В «Авеню», конечно же, — ответила она, показав свой профиль. — Ты же любишь этот ресторан, правда?

Она всё решила за меня, и я не смел противиться — Роман Снеговой понимал, что виноват, хоть Милана и думала по-другому. Этот вечер, однозначно, он должен провести с ней.

Но в «Авеню»? Ведь Катерина может быть там. Стоит ли так рисковать?

По пути к ресторану я пытался узнать, какое из заведений Града любимое у Миланы и, может, не пойти ли лучше туда? Но девушка была непоколебима. Её будто тянуло к месту, где мне вместе с ней не хотелось появляться ни в коем случае. Но в голову не приходило ничего, что могло бы изменить наш маршрут, а мои редкие предложения по этому поводу уже начинали казаться подозрительными.

Павел встретил как всегда радушно: горячо пожал мне руку, а Милане помог снять шубку. Но когда мы прошли в зал, он взял меня за локоть и, дотянувшись до моего уха, сказал:

— Роман, к сожалению, ваш столик занят. Я его всегда держу свободным в это время для вас, но сегодня…

Он указал подбородком в «мой» угол. На стуле, где обычно сижу я, восседал господин в коричневой жилетке, белоснежной рубахе и шляпе. Его лицо было в тени, и мне удалось разглядеть лишь щетинистый подбородок и гаденькую полуулыбку. Что-то знакомое? Вроде, нет.

— Прошу, — сказал Павел, провожая нас к столику в другом конце зала.

Я бросил торопливый взгляд на сцену — квартет играл спокойную джазовую мелодию.

— Уютно тут, — сказала Милана, садясь напротив. — И часто ты здесь отдыхаешь?

— По возможности — каждый день, — ответил я, пододвигая к себе журнал-меню.

Я чувствовал напряжение. Меня всё одолевала мысль, что Катерина вот-вот выйдет на сцену и увидит меня с Миланой.

Девушка, посмотрев в сторону, опёрлась локтями о стол и потянулась ко мне. Сначала подумал, что хочет поцеловать и уже подставил щёку, но тут услышал:

— Этот тип всё пялится на нас.

Я посмотрел на свой столик, занятый чужаком, но так и не увидел глаз. Почему Милана решила, что он смотрит именно в нашу сторону, осталось загадкой.

— Не обращай внимания, — успокоил я, улыбнувшись. — Просто мы ему нравимся.

Милана, наклонив голову набок, задумчиво подняла глаза. Этот жест показался мне кошачьим. И только сейчас я заметил её обтягивающую чёрную блузу. Ну, женщина-кошка.

— И ты сидишь здесь один? — спросила она.

Я сначала не понял, к чему этот вопрос, но быстро уловил нить.

— Да, — ответил я. — Мне нравится в одиночестве сидеть за моим столиком, потягивать что-нибудь крепкое и парить трубкой, слушая музыку.

— Разве у тебя нет тех, кто рад составить компанию? — Милана замолчала, ожидая ответа, но тут добавила: — Я имею в виду друзей.

Ещё одна тема, что мне не хотелось касаться. Когда-то у меня были друзья. Волчья стая, всегда неразлучны. Неразлучны… Жизнь раскидала нас по разным углам, как глупых щенят. Каждый тянул одеяло на себя. И эта ревность… Тупая, безобоснованная ревность. К деньгам, к положению, к девушкам. Нет, мы совсем не были теми товарищами Ремарка. Мы были друзьями. Друзьями с самого детства. Но вот уже третий год не собираемся вместе.

Н-нет, не жизнь нас разлучила, эта старушка здесь не причём. Нас разлучила гордыня и глупость. А когда-то мы встречались в квартире одного из друзей, смотрели американские фильмы 80-х, играли в приставку и курили на балконе купленные на чёрном рынке сигареты. И совсем не боялись, что соседи учуют табачный дым и вызовут полицию нравов.

— Нет, — отрезал я и, ведя пальцем по меню, сделал заказ.

— Ты такой неразговорчивый, — сказала Милана, откидываясь на спинку стула.

И тут я услышал голос:

— Та-да-да-та-та, та-та-да-та, та-та-да-та…

Почувствовал, как по виску стекает холодная капля, а по спине разбегаются мурашки.

— В конце тоннеля яркий свет слепой звезды,

Подошвы на сухой листве оставят следы…

Я начал медленно поворачивать голову к сцене.

— Ещё под кожей бьётся пульс, и надо жить,

Я больше, может, не вернусь, а, может, я с тобой останусь…