Райский уголок
Шрифт:
Итак, с чего же начать?
Конечно же, это был вопрос вопросов. Джейн не делала попыток заниматься самообманом, зачастую была слишком беспощадна к себе. Она не просто стремилась отыскать крупицы сведений об отце. Она отважилась на поиск легендарных сокровищ «Белладонны», страстно желая найти их и убедиться, что вся жизнь Чарли Беннета не имела ничего общего с пустым, ничего не значащим фарсом.
Опасность.
Когда паром приблизился к Раю в тот первый день, местная провидица предостерегла ее.
Опасность.
Сумел ли ее отец все же отыскать могилу «Белладонны» с ее сказочным богатством, пролежавшим триста лет на дне океана? Действительно ли это сенсационное открытие стоило ему собственной жизни?
Опасность.
В этой жестокой жизни всегда приходилось помнить об опасности, и особенно когда ставкой в игре становились несметные богатства — золото, серебро, прекрасные драгоценные камни. Жадность обладала способностью поднимать со дна человеческой души все самое низменное. Один Бог знает, сколько раз за свои двадцать девять лет Джейн сталкивалась с этим человеческим пороком — с лихвой хватило бы на несколько жизней.
Итак, какая участь постигла Чарли?
Случилось ли несчастье во время глубоководного погружения, которое всегда сопряжено с риском для жизни? Упал ли ее отец за борт, возможно, ударившись головой о борт лодки, и утонул? А возможно, человек, известный своим легкомыслием и склонностью рисковать понапрасну, в очередной раз пренебрег опасностью, за что и поплатился жизнью?
Джейн хотела получить ответы.
«На некоторые вопросы нет ответов».
Бриллиант Чанг предупредил ее об этом сегодня утром, за приятным чаепитием на веранде бунгало «Далила».
Была ли она готова задать вопросы, странные вопросы, вопросы двадцатилетней давности, приносящие боль, иногда даже опасные вопросы, ответы на которые были весьма запутанны, а возможно, их и вовсе не существовало?
Джейн вздохнула, устало потерла глаза, затем перевела взгляд с кипы подробных, тщательно начерченных карт на окно, всматриваясь поверх густой зелени тропической лужайки в соседнее бунгало «Самсон».
Почему она поцеловала Джейка Холлистера в ту первую ночь, когда только появилась на острове Рай?
Ответа не было.
После случайной встречи на берегу Джейн довольно успешно удавалось избегать встреч наедине с этим человеком. Как ни странно, это оказалось совсем не сложным. Время от времени она сталкивалась с Джейком за обеденным столом, но разговор, казалось, всякий раз вертелся вокруг одной из сестер Мейфэр или они присутствовали здесь же.
Уголки рта Джейн слегка приподнялись в невеселой улыбке при воспоминании о поздравительной открытке, которую ей однажды прислал знакомый: «Ты не можешь вынести ни одного мужчину рядом с собой, но не будь их — на ком бы ты оттачивала способность своего разума к игре?»
Наверное, почти все женщины выбирали себе мужчин, используя модель отношений, установившихся в детстве с их отцами.
Джейн давно уже поняла, что ее недоверие к мужскому полу, настороженность, ожидание подвоха были прямым результатом тех противоречивых чувств, которые она испытывала к Чарли. С одной стороны, она обожала своего отца. С другой стороны — всегда знала, по крайней мере чувствовала, даже когда была маленьким ребенком, что на него нельзя было положиться.
Чарли давал обещания и не сдерживал их.
Чарли покупал ей дорогие подарки, а затем неожиданно, не утруждая себя никакими объяснениями, забирал их обратно, нелепо извиняясь за неверно подобранный цвет, размер или подделку.
Чарли не раз клялся быть рядом с ней, но всякий раз, когда она отчаянно нуждалась в нем, он исчезал из ее жизни.
Чарли Эвери Беннет был взрослым мальчишкой: безмерно обаятельный, когда хотел этого, на редкость красивый — гроза всех женщин, диковатый, флиртующий, легкомысленный, безрассудно смелый, любящий веселье и начисто лишенный какой бы то ни было ответственности.
Она не повторит ошибку своей матери, страстно поклялась Джейн, продолжая смотреть через залитое солнцем окно на соседний коттедж. Она не позволит себе заинтересоваться смазливым бездельником, у которого было больше загара, чем мозгов, а форма затмевала собой содержание.
Презрительно фыркнув, она вздернула подбородок, наслаждаясь дуновением теплого полуденного ветерка. Сама идея была возмутительной. Она ни капли не была увлечена Джейком Холлистером.
— Лжец! — неожиданно для себя выпалила Джейн.
Возможно, она была увлечена Джейком Холлистером на определенном, примитивном… физическом… ладно, сексуальном уровне. Но это не означало, что она тут же пойдет на поводу у своего увлечения. Как бы то ни было, она никогда больше не повторит подобное. Одного поцелуя было достаточно.
Более чем достаточно.
Этот мужчина был отрицательным персонажем. Грубоватый, небритый, с простоватыми манерами; разумеется, искушающий как грех, но явно вызывающий у нее раздражение всем своим видом, начиная от макушки с роскошными темными волосами и кончая длинными, мускулистыми босыми ногами.
И он был опасен.
У этого мужчины было определенное прошлое, но какое у него будущее? Без амбиций, без планов, без перспектив. Он был не ее класса. И не будет никогда.
Джейн неожиданно осознала, что яростно машет в воздухе перед своим лицом одной из карт, которую она, должно быть, безотчетно сложила в импровизированный веер. Это был теплый, безветренный и довольно душный полдень. Самое время окунуться в голубые волны Карибского моря, раскинувшегося в двух шагах от ее бунгало.
Она быстро засунула кипу карт и других бумаг, относящихся к «Белладонне» и ее бесценному грузу, в свой портфель и спрятала все это под стол. Ей понадобилось менее десяти минут, чтобы переодеться в купальный костюм, захватить темные очки, махровое полотенце и выйти из дверей «Далилы», напрямик устремившись в сторону пляжа.