Райское Местечко
Шрифт:
Мелисса сказала в коммуникатор:
– Вилли, первым идет Майкл! Слушай Олега, и запускайте! Все готовы? Поехали!
Следующие минут десять селферы, слившиеся в единую с корабельным копмом сеть, были очень заняты. На экранах постепенно строилась объемная модель разрушающего наш корабль пучка тахионов. И вот наступил момент, когда новые данные никак не изменяли параметры этой модели, а только их подтверждали. Временная развертка показывала, что луч действительно исходит из неподвижной точки пространства и, «захватив» нас, очень аккуратно «ведет», причем мы находимся не точно в центре луча, а ближе в «заднему» его краю.
– В принципе работать по источнику можно, но точности расчета, боюсь, не хватит, можем промахнуться… – Олег обращался к Мелиссе.- Расходимость пучка антипротонов маловата, на такой дальности я не уверен… Можно начинать, пока ничего не изменилось, наши уже далеко за пределами опасной зоны… Если, конечно, не промахнемся!
– Не понимаю, что вас всех так беспокоит эта точность наводки! – воскликнула Сильвия, голубоглазая красавица с длинными каштановыми локонами, до сих пор тихо сидевшая у своего монитора.- Я бог знает уже сколько времени пытаюсь понять, зачем нам нужна какая-то исключительная точность. Конечно, мы привыкли, что все расчеты делаются с максимально возможной точностью для обеспечения максимальной эффективности. Но сейчас – вопрос не эффективности! Нам надо НАВЕРНЯКА уничтожить противника! "Может, я не теоретик, но помню, в детстве у меня была такая штука, «швейная машинка» называлась, на ней можно было самой шить одежду и делать вышивки, так вот, эта машинка делала вот так! – И Сильвия зигзагообразно помахала пальцем в воздухе.- А потом можно было сделать так! – И палец Сильвии закачался в направлении, ортогональном предыдущему.- И пучок надо расфокусировать, это же совсем не сложно!
– Сильвия! – воскликнул Олег.- Ты – гений! Ты права, мы слишком привыкли к исключительно точным машинным расчетам. Да, сделаем именно так, будем работать по объему пространства с большим запасом! Все, считаю работу двигателей. Кто запускает «главный калибр»?
Мелисса ответила:
– Пожалуй, у меня из всех присутствующих самый большой опыт. Жаль, Валерии с нами нет…
– Мелисса,- сказал я ей на ушко,- я настраивал эту штуку, пока мы летели к верфи, на спор с Юджином. Я подстрахую…
Она, не глядя, кивнула:
– Спасибо… Все, начали! Во имя Земли! Ульрих! Освобождайте жерло и отходите подальше. Готовность – минута. Олег, запускай двигатели. Через минуту можешь в любой момент получить поток антипротонов! С богом…
Включившиеся на малой тяге двигатели, заработавший гравикомпенсатор и ожившие системы «главного калибра» практически ничем не проявили себя. Только на экранах мониторов можно было отслеживать происходящее…
Таившаяся в недрах корабля энергия потекла по предназначенным для нее руслам, и в глубине кормы в вакууме кольцевого туннеля понеслось, все ускоряясь, облако тяжелых частиц, которым предстояло встретиться с мишенью, и магнитные поля уже были готовы направить в жерло, герметичную трубу на оси корабля, непрерывный поток частиц, способных аннигилировать со всеми протонами, попадающимися на их пути… Сам корабль медленно, почти незаметно начал поворот своей оси в направлении источника тахионов… И вот, когда ось корабля почти совпала с расчетным направлением, корабль мелко задрожал, и вырвавшийся из жерла поток антипротонов понесся к посмевшему напасть на нас врагу, зигзагами прочерчивая пространство…
Через пять минут Мелисса сказала Олегу:
– Надо бы отключить нашу пушку. В непрерывном режиме дальше ей работать опасно.
– Отключай. Мы сделали все, что могли. Остается только ждать. Если расчет был верен, через 28 минут 43 секунды плюс-минус 0,5 секунды поток тахионов должен прекратиться, а еще примерно через пятнадцать минут мы должны будем увидеть вспышку аннигиляции.
Потянулись минуты ожидания, наверное, самые страшные минуты в жизни всех присутствующих. Людям в их неведении. наверное, было даже легче. А может, и нет.
В какой-то момент меня обожгла мысль: «А что с Майклом и остальными «живыми зондами»?»
Я с замиранием сердца спросил об этом Мелиссу.
– С ними все в порядке,- ответила она,- если мы останемся живы, с ними тоже все будет хорошо, не беспокойся!
Я не понимал, как такое возможно, но не верить Мелиссе я не мог. Сейчас ее явно волновал исход этого странного боя, а не судьба Майкла и остальных «зондов».
Чем ближе приближалось время к назначенному Олегом сроку, тем пристальнее все вглядывались в экраны, отражающие процесс разрушения корабля. Кто-то вывел в углу мониторов обратный отсчет времени. Осталась минута… сорок секунд… двадцать… десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, две, одна, ноль, минус одна, минус две… Экраны засветились зеленым! Разрушение корабля прекратилось!!!
– Ура! Ура! – вопили все без исключения.
Вопли прервал трезвый голос Олега:
– Подождите радоваться, надо дождаться вспышки, только тогда можно быть уверенными. Кстати, предупредите тральщики, пусть прикроются. И наших ребят, хотя им уже все равно…
Последней фразы Олега я не понял. В каком смысле «им уже все равно»? Но трагизма в его тоне я не обнаружил.
Поскольку подвешенные ранее у кромки кормы зонды пострадали, когда включились двигатели корабля, Богдан запустил новые зонды, и теперь у нас появилось несколько собственных датчиков, которым, наконец-то, ничто не угрожало, и мы стали ожидать вспышку. Это ожидание проходило уже гораздо веселее, все были уверены, что дело сделано как надо. Правда, некоторое смущение вызвал вопрос Светланы:
– Послушайте, а как быть с антипротонами, которые прошли мимо? Они ж на своем пути до скончания века все аннигилировать будут… Что делать?
– О! У меня есть идея! – воскликнула Сильвия.- Мы точно знаем траекторию нашего. пучка. Это такое здоровое расширяющееся коническое облако, которое совершенно предсказуемо движется в пространстве с совсем небольшой скоростью, меньше скорости света. Мы можем организовать грандиозную фабрику по уничтожению отходов, а заодно – и энергонакопительную станцию. Представьте: шаровой энергоприемник с отверстием, куда влетает поток антипротонов, движется в пространстве, а внутрь в качестве мишени подаются отходы, с которыми наши антипротоны аннигилируют! По трассе пучка на расстоянии ближайших тридцати световых лет, насколько я помню, пространство совершенно свободно! Я думаю, за это время мы не только все антипротоны уловим, но и получим немалую выгоду! Я с удовольствием возьмусь за этот проект! Мелисса, ты меня поддержишь?
– Пожалуй! Очень изящное решение. Делай прикидки. Думаю, все получится.
У меня по поводу этой идеи возникли определенные сомнения, но я решил придержать их при себе. И так последнее время я слишком часто вмешивался в дискуссии селферов. А что касается антипротонов – это проблема не срочная, со временем селферы и без меня с ней разберутся. Меня больше интересовало, почему никто не беспокоится о двух тучах высокочастотных тахионов, занимающих уже сейчас огромный объем пространства и угрожающих любому веществу ничуть не меньше, чем антипротоны. Улучив момент, я тихонько спросил об этом Мелиссу.
– А, у тахионов время жизни – порядка сорока трех дней. Просто мы в лоции отметим эту область пространства, как представляющую временную опасность, и все. Через несколько лет от облака тахионов ничего опасного не останется!
Понятно, я просто ничего не знал о тахионах, поэтому и беспокоился. Но у меня был еще один вопрос, связанный с тахионами, который я решил задать Мелиссе, пока она имела возможность мне отвечать.
– Мелисса, а почему тогда, на Марсе, когда включили «тахионную лампочку», никакого разрушения вещества не было, а наблюдались эффекты «временных качелей»?