Чтение онлайн

Яркий белый свет больничной палаты ударил по глазам, заставляя поморщиться. Лица людей, склонившихся надо мной, медленно обрели четкость.

– Добро пожаловать обратно, – улыбнулся пожилой врач, поправляя мне капельницу.

Что случилось? Что со мной?! Я промычала что-то невнятное. Это что? Это я?!

– Амина, не пугайтесь. Вы в больнице. И худшее позади. Вы меня слышите?

Я моргнула. Наверное. Потому что он тут же шагнул ближе. Я различила седину в висках, чёткие черты лица и усталые, но внимательные глаза.

– Отлично. Это уже хороший знак.

Показалось, или кто-то с облегчением выдохнул на заднем плане? Я попыталась шевельнуть губами, но ничего не получилось. Только ресницы дрогнули.

– Вы сейчас в больнице. Попали к нам в тяжёлом состоянии. Было… – он сделал паузу, подбирая слова. – Было непросто. Ваше сердце остановилось. Почти две минуты мы не могли его запустить.

Я медленно втянула воздух. Пропуская вместе с ним через себя каждую произнесенную букву.

– К счастью, реанимационная бригада была уже на подъезде. Ребята сработали быстро. Это спасло вам жизнь. Сейчас вы в сознании, и это уже само по себе… чудо.

Доктор сказал это спокойно и без всякого пафоса, но я почувствовала — он не верил, что я выкарабкаюсь. Никто не верил.

– У вас случился разрыв аневризмы головного мозга, – добавил доктор, будто это что-то должно было мне объяснить.

– Вы меня понимаете? Осознаете, где вы? И кто?

Я с трудом скосила глаза, чуть дрогнула веками. Приоткрыла губы, пошевелила челюстью, но вместо имени из моего рта вырвалось что-то странное. Я запаниковала. Доктор кивнул и, строго на меня глядя, скомандовал:

– Не пугайтесь, Амина. Это нормально, что некоторые функции вашего организма нарушены. Со временем они восстановятся. Сейчас же вам лучше не перегружать себя. Я просто хочу убедиться, что вы ориентируетесь в реальности.

Я опять моргнула. Просто потому, что ничего другого сделать не получалось! В голове всё ещё шумело, будто там не мозг, а неспокойное море. Силы покидали меня, я опять отключалась.

– Вы можете сжать мои пальцы? Так… Понятно. А этой рукой?

Какой этой?! А что, была какая-то еще рука?!

– Умница. Все хорошо, Амина. Не волнуйтесь. Отдыхайте. Мы вернемся к этому позже.

Я не хотела позже! Я хотела сейчас! Понять, что со мной. Я теперь… калека?! Приборы отчаянно запищали. И кажется, перед тем, как опять отключиться, я услышала голос Байсарова, который кого-то ругал.

Во второй раз меня разбудило яркое-яркое солнце. Лучи пробивались сквозь вертикальные жалюзи на окне, лаская щеки теплом. Я пошевелилась – инстинктивно, будто ничего не произошло. И только потом осознала, что могу двигаться!

– Мама…

Я распахнула глаза.

– Ам-м-м.

– Адам, да! Ты меня узнала! Я сейчас позову врача.

Он уже подскочил, но я вовремя успела перехватить его руку. Повела головой, дескать, не надо. Слезы сами потеки по щекам. Я не могла их остановить. Стыдно было – ужасно стыдно, что он видит меня такой. Бессильной. Больной. Почти овощем.

– Мам, ну ты чего? Я на минутку. Ты такая молодец, мам…

Я молодец? Я не могла даже заговорить с ним! Не могла сказать, как люблю. Как скучала. Поделиться, как жила без него. И как умирала. Это… убивало. И пугало до тошноты.

Врач вернулся через несколько минут. Уже другой — молодой, внимательный, с планшетом в руках. Он уточнил какие-то показатели на мониторах, посветил фонариком в глаза, проверяя реакцию, кивнул Адаму и тихо проговорил:

– Амина Аслановна, доброе утро. Сейчас мы посмотрим, как вы себя чувствуете. Постарайтесь сжать мою руку. Отлично… Теперь — другую. – Тут ничего не вышло, но он все равно сказал: – Так… хорошо. Теперь попробуем немного приподнять левую ногу… да, вот так. Замечательно. А теперь — медленно моргните, если меня понимаете.

Я моргнула.

– Прекрасно. Сознание ясное, контакт есть. Речь восстановится. Это вопрос времени. Сейчас первостепенное — покой, контроль давления и постепенное подключение реабилитации.

Он говорил уверенно, без спешки. Голос был ровным и ободряющим. Но самое главное — он смотрел на меня как на живого человека. Не как на диагноз. Не как на проблему. А как на женщину, которая уже победила. И мне так хотелось ему поверить, Аллах! Хотелось быть сильной. Ведь реабилитация, о которой мне все толковали, требовала сил, так? Но их не было. Я чувствовала, как на меня наваливается чудовищная апатия. Ощущение тотального разочарования. В себе. Почему-то именно в себе, господи. Как будто я сама была виновата даже в своей болезни, из-за которой стала обузой для всех.

– Вы молодец. Выжили в практически безнадежной ситуации.

Да. Наверное. Выжила. И теперь нужно было решать, как жить эту жизнь дальше. Где проходить реабилитацию. На какие средства… Наверное, для этого есть какие-то специальные заведения? Надо узнать.

– Амина…

– Уэ аао.

Так в моем исполнении прозвучало «все хорошо».

– Мам, тут бабушка с дедом. И парни. Или ты лучше отдохнешь?

– Ани?

Адам растерянно нахмурился, не понимая вопроса. Я в отчаянии сжала кулаки.

– А! – улыбнулся. – Парни?! Да! Адиль с Алишером. Оба тут. Прилетели еще накануне.

Я отчаянно затрясла головой. Желание увидеть сыновей, по которым я безумно соскучилась, оказалось сильнее стыда. Правда, я очень сильно переоценила свои силы. Мне хватило буквально пары минут в их обществе, чтобы начать отъезжать. Мать с отцом я и вовсе проигнорировала, не в силах простить им того, что они отвернулись от меня после развода.

– Так, что за проходной двор?! Ну-ка все на выход. Тут вам реанимация или дом свиданий?! – донеслось сквозь сон. И все… Все, тьма поглотила. Утащила на самое дно забытья.