Чтение онлайн

Один из таких ненужных вопросов превратился в нечто мерзкое и неприятное. Тедран продолжал вести себя так, как будто был уверен в том, что Исмэй виновата в чем-то ужасном. Он начал с того, что спросил ее об обязанностях, касавшихся надзора за младшими лейтенантами.

– Лейтенант Сьюза, правда ли, что вы отвечали за исполнение младшими лейтенантами служебных обязанностей и посещение занятий?

– Сэр, данная работа была разделена между четырьмя лейтенантами под наблюдением старшего лейтенанта Хангард. Это было моей обязанностью первые тридцать дней после того, как Презрение покинуло Центр, следующие тридцать дней этим должен был заниматься лейтенант Пелисандре, и так далее.

– Но в конечном счете как старшая по званию вы несли всю ответственность?

– Нет, сэр. Старший лейтенант Хангард ясно дал понять, что не хочет, чтобы джига... извините, лейтенант...

– Ничего страшного, - сказал председатель.
– Мы знаем, что означает это слово.

– Старший лейтенант Хангард хотел, чтобы лейтенанты, ответственные за младших, докладывали непосредственно ему. Он сказал, этого времени достаточно, чтобы почувствовать ответственность.

И это они называют лидерством?

– Значит, вам неизвестно, что младший лейтенант Арфан использовал военное оборудование в неуставных целях?

– Что!
– Исмэй не смогла удержаться от удивленного восклицания. Младший лейтенант Арфан? Но он...

– Младший лейтенант Арфан, - перебил ее председатель, - обвиняется в незаконной передаче военных товаров нелицензированному покупателю, в данном случае корабельной компании своего отца.

– Я... В это трудно поверить, - растерялась Исмэй.

На какую-то секунду она не поверила, но... Как она ничего не заметила? Каким образом кому-то удалось это обнаружить?

– Вы не ответили на вопрос. Вам было известно, что младший лейтенант Арфан незаконно сбывает военное оборудование?

– Нет, сэр, я не знала об этом.

– Хорошо. А теперь о мятеже...

Исмэй удивлялась, зачем терять время на вопросы, ответы на которые уже известны из записей. Хэрне пыталась уничтожить все доказательства разговоров с Серрано, но мятеж помешал ей. Поэтому суду было предоставлено множество записей, произведенных под разными углами... а Серрано конечно записала передачи Хэрне, которые подтверждали друг друга.

Казалось, тибунал больше всего беспокоило, что младшие офицеры могли плести заговор еще до того, как Хэрне выступила против Серрано. Исмэй повторила свои прежние заявления, и снова начались вопросы. Как это возможно, что ей не было известно о предательстве Хэрне? Как стало возможным, что она приняла участие во вспыхнувшем мятеже, если заранее не знала о планах других бунтовщиков? Неужели так легко спровоцировать спонтанный мятеж?

К концу второго дня Исмэй хотелось расшибить им головы. Ей с трудом верилось, что все эти старшие офицеры не видели того, что лежало у них под носом, настаивая на чем-то совершенно ином, отрицая ясную и очевидную истину. Хэрне была предателем, как и несколько других офицеров и рядовых. Никто не заметил, потому что до того момента, как она выступила против Серрано, ничего в ее поведении не вызывало подозрений.

– У вас никогда не возникало ощущения, что она пользовалась незаконными медикаментами?
– спросил один из судей уже в третий раз.

– Нет, сэр, - ответила Исмэй, как и раньше.

Капитан Хэрне никогда не выглядела так, будто находилась под влиянием препаратов, не говоря уже о том, что Исмэй не смогла бы распознать неуловимый эффект наркотиков, даже если бы видела Хэрне чаще. Лейтенанты не могли знать, что принимает капитан. Исмэй не обследовала каюту Хэрне после мятежа, потому что была занята сражением.

Все больше вопросов касалось предполагаемых намерений Хэрне, и майор Чапин опротестовывал их один за другим. Исмэй была рада на короткое время получить передышку и предоставила действовать ему. Она чувствовала себя избитой и раздраженной от усталости. Конечно она не знала, почему Хэрне стала предателем, не знала, были ли у Хэрне долги, политические связи с инопланетным правительством, питала ли та недовольство к Флоту. Откуда обычному лейтенанту было это знать?

Наконец речь зашла о возможных мотивах самой Исмэй. Она отвечала как можно спокойнее, что не таила обиды на капитана Хэрне, которая говорила с ней всего несколько раз. В качестве доказательства был предоставлен личный журнал Хэрн, в котором лейтенант Сьюза описывалась как "компетентный, но посредственный офицер, не причиняющий проблем, но страдающий недостатком инициативы и способности к самостоятельным активным действиям."

– Вы чувствуете недостаток инициативы?
– спросил председатель.

Исмэй задумалась. Они надеются услышать да или нет? На какой крючок ее планируют подвесить?

– Сэр, я уверена, капитан Хэрне имела причины так считать. Осмотрительность - моя привычка. Я должна быть уверенной, что понимаю ситуацию полностью, до того как высказывать свое мнение. Таким образом я никогда не предлагала решений первой и не строила предположений, когда капитан ставила перед нами какую-нибудь задачу.

– Вас не возмущало ее мнение?

– Нет, - искренне ответила Исмэй.
– Я думала, что она права.

– И вас это удовлетворяло?

– Сэр, я сама себя не удовлетворяла, но мнение капитана выглядело справедливым.

– Я заметил, вы используете прошедшее время... Вы до сих пор считаете, что оценка капитана на ваш счет точна?

– Протестую, - быстро вмешался Чапин.
– Лейтенант Сьюза должна охарактеризовать собственные действия, и сравнение ее настоящей самооценки с характеристикой капитана Хэрне в то время к делу не относится.

Наконец все свидетельства были предоставлены, все вопросы заданы и перезаданы, а обвинение изложило все доводы. Исмэй ждала, пока офицеры совещались. В отличие от слушания Комиссией, сейчас она оставалась в зале суда, тогда как заседатели вышли.

– Дышите глубже, - приказал Чапин.
– Вы снова побледнели... Но вы молодец.

– Все оказалось так... так запутанно.

– Ну, если бы они позволили делу выглядеть таким же простым, каким оно является на самом деле, для суда не было бы иной причины, кроме как правила Устава. Процесс освещает пресса, и им не хочется, чтобы дело выглядело простым. Они хотят показать, что были доскональны и требовательны.