Чтение онлайн

Впрочем, людям до его заслуг нет никакого дела, они помнят лишь его вину, помнят и никогда ему не простят. Во веки веков.

Ну хватит, сказал он сам себе и усмехнулся: рефлексия — удел вшивых интеллигентов. Потом подобрал упавший со стола щуп и снова приступил к работе. Робот-харонец был давно мертв, его пластиковая шкура, высохнув и приобретя коричневатый оттенок, расслоилась. Сильные и когда-то смертельно опасные пальцы-захваты без движения лежали перед Ларри.

В лаборатории никого. Сегодня всем не до работы. По всем закоулкам Солнечной системы, где находились сейчас лишенные своей колыбели люди, шли траурные церемонии, и Луна не была исключением.

Ларри, конечно, понимал, что он на таких церемониях желанным гостем не будет. Все равно как если бы преступник заявился на поминки по жертве.

Ну что ж, людей можно понять. Кто-то непрестанно вызывает в памяти образ родного мира, с тоской вспоминает о пронизывающих ветрах высоких широт, о соленом запахе морского воздуха, о сладчайшем наслаждении вечерних прогулок в парке — это их право. Он не будет им мешать своим присутствием на печальном юбилее.

Крепко зажав в руке щуп, но так и не вернувшись к работе, Ларри подумал о харонцах. Лунное Колесо было живым существом, все сомнения на этот счет отпали. Ларри сам принял деятельное участие в его уничтожении. Как и Люсьен Дрейфус. Эта страшная смерть тоже на его совести. Господи, они даже его тела не нашли! Куда его запрятали проклятые харонцы?

Забыть. Забыть, — гипнотизировал себя Ларри. Умение в нужный момент забывать вообще с некоторых пор стало для людей одним из необходимейших навыков.

Итак, клешня робота. Следует закончить работу с клешней.

Большую часть времени в последние дни Ларри проводил в лаборатории, исследуя доставляемые сюда куски убитого Колеса, роясь во внутренностях причудливо устроенных полуживотных-полумашин.

Эта трудная работа требовала нечеловеческого усердия и внимания. Именно поэтому Ларри занялся ею. Известно было немного, неизвестно — целый океан, почти все. Не работа, а каторга, но она помогала Ларри отвлечься от непрерывно терзавших его угрызений совести. Она была добровольно наложенной на себя епитимьей, его специфическим способом раскаяния.

Кроме того, где-то внутри огромного Колеса находился ключ к разгадке всех тайн. Ключ не мог не существовать. Хотя бы крошечный кусочек закодированной информации, который не был уничтожен во время последней битвы. Поисковые команды в принципе уже нашли кое-что, и теперь ключ был особенно необходим, чтобы декодировать, проанализировать находки и использовать добытое знание для получения ответов на главные вопросы.

Ларри не оставалось ничего другого, как найти Землю. И попытаться вырвать ее из лап харонцев, чтобы вернуть на место. Только таким путем он мог смыть с себя грех совершенного преступления. Разумеется, если жизнь на Земле не погибла.

Он вновь засунул щуп в глубь хитросплетения проводов. Содрогнувшись от мощного импульса тока, клешня дернулась и свалилась со стола.

Только за полночь Ларри удалось отогнать от себя тяжелые думы и немного успокоиться. Спать он, впрочем, по-прежнему не мог, но во всяком случае, почувствовал себя способным заняться серьезным делом. Он очистил свой лабораторный стол, убрал так и не исследованную до конца клешню и отправился в громадный темный ангар. Остановившись на пороге, включил свет, и мощные лучи прожекторов, отражаясь от высоких сводчатых стен, залили помещение ярким светом. Середину ангара занимали модели совсем уж древних аппаратов.

Коллекция здесь была собрана любопытная: самолет братьев Райт; настоящий посадочный модуль «Орел», на котором Армстронг впервые в истории человечества высадился на Луне; знаменитая «Деметра» и даже «Терра Нова». Ларри Чао страстно мечтал, чтобы когда-нибудь «Гравитон» занял почетное место среди этих экспонатов.

Наверное, «Гравитон» выглядел бы здесь кое-как собранной кустарщиной. Ничего не поделаешь, его пришлось монтировать из подручных материалов. Корпус позаимствовали от одного из кораблей, перевозивших раньше металлическую руду с астероидов. Стартовую ступень взяли со старого транспортника, что же касается доброй половины оборудования, то никто толком и не знал, откуда оно взялось.

«Гравитон» представлял собой короткий цилиндр, державшийся на четырех опорах. Он был окрашен в серый цвет, как военный корабль, и очень неуклюж на вид.

Однако он был первым кораблем, на котором в качестве основного движителя применялся гравитационный пучок, генерируемый Кольцом Харона. Для старта же был предусмотрен обычный ракетный двигатель. Гравитационный начинал действовать только после выхода «Гравитона» на сильно вытянутую орбиту, характеристики которой были рассчитаны так, чтобы исключить вероятность пробуждения гравиимпульсом какого-нибудь дремлющего монстра вроде Лунного Колеса. Ларри учился на своих прежних ошибках. Люди вообще со времени катастрофы стали более осторожны.

Гравитационно-лучевая движительная система «Гравитона» была наполовину собрана из кусков погибших харонцев, что дало шутникам повод прозвать корабль «Гробошмоном». Его создатели, скрипя зубами, пошли на откровенный плагиат, но выхода не было: чтобы наладить собственное производство необходимых материалов, землянам потребовались бы многие годы, если не десятилетия. Тут имелась и определенная доля риска.

Сам Ларри Чао, безусловный специалист в области гравитационной технологии, не вполне понимал принцип действия харонского оборудования. Но времени на исследования не хватало. И конструкторы «Гравитона» сочли, что предсказуемого поведения во время испытательных полетов вполне достаточно, чтобы не слишком беспокоиться. Корабль был способен под действием внешнего гравиимпульса передвигаться с ускорением до 50 «g», в обитаемом же отсеке поддерживалось нормальное лунное тяготение.

Ларри поднял глаза на корабль-уродец, свое детище. «Гравитон» был готов к пилотируемому полету. Вряд ли, конечно, он поможет вернуть Землю, но сам по себе это был настоящий прорыв в технологии межзвездных кораблей. Ларри испытал удовлетворение, видя результат своих трудов.

Он зевнул и сладко потянулся.

Потом подошел к дисплею и пролистал рабочий журнал. Отметил в нем, что сегодня нужно сделать. Вернувшись в лабораторию, Ларри взял необходимые приборы и отправился на борт корабля, предвкушая, как славно поработает этой ночью. Вместе с ним на борт поднялась дежурная бригада.

Но не успел он заняться делом, как в кармане зазвонил радиотелефон. Вздохнув, Ларри вынул трубку.

— Чао слушает, — недовольно бросил он.

— Ларри?

Екнуло сердце. Никто, кроме нее, не обращался к нему так фамильярно.

— Да, это я. Привет, Марсия.

— Привет. Слушай, Ларри, я звоню тебе с Северного полюса.

Северный полюс. Для всех жителей Луны «Северный полюс» и «Станция имени Дрейфуса» означали одно и то же. Но не для Ларри.

— У нас есть любопытные новости. Хотелось бы услышать твое мнение. Ты не мог бы срочно приехать?