Разбитые острова
Шрифт:
«Хватит, – сказала она себе. – Нечего себя растравлять. У тебя был шанс, но ты им не воспользовалась. К тому же теперь у тебя есть Дигси. Кажется…»
Они миновали хвойный лес, пробрались сквозь заросли тощих кустарников, спустились в тундру и снова начали подъем по каменистой тропе, которая вела в глубину серых скал. С вершин деревьев вспархивали птицы и уносились прочь, скрываясь из виду. В сыром подлеске то и дело разворачивали свои кольца змеи, и Джеза удивлялась тому, как они выживают в таком холоде. Попадались и волки, вернее, их серые тени время от времени среди деревьев.
Плохо представляя себе, с кем имеет дело, Джеза боялась, что ее спутник заманит ее в глушь и бросит на потеху дикарям – ненавистникам Виллирена, но ничего такого не случилось. Лесистый склон остался позади, теперь их окружали лишь серые скалы. На их вершинах лежал снег, но здесь, внизу, все было голо.
И хорошо, ведь теперь их лошади шли по тропе, ширина которой едва ли превышала ширину плеч взрослого мужчины, а по левую руку был обрыв. Джеза пригнулась к шее своей кобылы, чувствуя, как сердце уходит в пятки всякий раз, стоит ей бросить взгляд в сторону пропасти.
– Далеко еще? – спросила она нервно.
– Эх ты, трусиха! – засмеялся кочевник. – Что, в городе такого не увидишь? Ладно, близко уже. Кстати, ты свет принесла, как я просил?
– Световую реликвию? Да, захватила парочку.
– Хорошо. Скоро пригодятся.
Подталкиваемые ветром, они подъехали к устью пещеры – дыре футов в двадцать высотой. Девушка оглянулась: с гор открывался великолепный вид. Обелиск взмывал теперь над краем берега к небу, а по обе стороны от него плавно холмились поля. Перед ней же лежала лишь пещерная тьма.
– Лошадей оставляем здесь, – буркнул провожатый.
Спешившись, Джеза полезла в седельную сумку за реликвией. Это был кристалл величиной с кулак, который она насадила на узорчатый медный стержень. Девушка с силой ударила кристаллом по камню, и он вдруг стал излучать свет. Не будучи настоящей культисткой, она не знала правильного названия этой штуки. Да и какая разница – светит она, как факел, потому и зовется так же.
– Я впечатлен, – признался кочевник. – Неси его сюда.
Они вошли в пещеру. Свет факела выхватывал из темноты гладкую белизну каменных стен, на которых кое-где виднелись отметины, похожие на письмена.
Чем дальше, тем шершавее и темнее становился камень, тем чаще его окрашивали вкрапления минералов и потеки воды. Постепенно путь пошел под уклон, сырость и темнота усилились. Вдруг узкая тропа, по которой они шли до сих пор, расширилась, и они оказались у входа еще в одну пещеру.
– Что это за место? – спросила Джеза.
– Вроде захоронения. Можешь сделать свой факел совсем ярким, как солнце?
– Ну, это не так уж ярко, но могу. – Она дважды стукнула кристаллом о стену и направила вперед луч.
Пещера осветилась.
Кочевник сразу же принялся читать что-то на стене. Хмыкнул, точно в подтверждение каким-то своим мыслям, и ткнул пальцем в стену:
– Это наскальные рисунки, вроде тех, что делал когда-то и мой народ.
Она увидела схематические изображения причудливых тварей, невероятных существ – что-то вроде львов или тигров, но с рыбьими хвостами.
Нервы у Джезы натянулись до предела.
– С нами ничего здесь не случится? Никто на нас не нападет?
– Все будет нормально! – рассмеялся провожатый. Его голос еще несколько секунд метался от стены к стене. – Раньше здесь жили люди, теперь никого нет. Никто не знает, что они здесь делали – защищали свое или охраняли чужое.
– Откуда ты знаешь, что их здесь больше нет?
Он умолк, раздумывая над ее вопросом.
– Я сам иногда здесь прячусь, – ответил он наконец. – Мои соплеменники не всегда рады меня видеть, потому что я не отказываюсь вести дела с твоим народом.
– Точнее, брать деньги у тех и у других?
Он сердито глянул на нее:
– Надо же человеку как-то зарабатывать на жизнь.
Соседняя камера оказалась еще холоднее. И определенно меньше. Странно, но вдоль одной ее стены валялись какие-то безделушки. Джеза поднесла факел ближе и увидела приношения: молитвенные бусы, причудливые предметы из перьев, металлические чашки и таинственные свитки, от времени рассыпавшиеся в прах. На стене над ними тоже были рисунки, очень крупные, сделанные в разных стилях.
– Похоже, они не очень старые, – отметила Джеза, присаживаясь рядом с предметами на корточки.
– Они не старые. Когда я впервые укрылся в этой пещере, то нашел здесь двух женщин из одного мелкого племени, они оставляли здесь подношения. И не они одни.
– Зачем?
– Затем что они боятся своих богов, вот зачем.
Богов? Вопросов у Джезы хватило бы на целый день. Все, что она видела здесь, озадачивало.
– Иди сюда и посмотри, – предложил кочевник, – только захвати свет.
На стене было огромное изображение. Его сделали густыми черными чернилами, и те выдержали испытание временем. Изображение состояло из вздутого живота и груди.
– Вот это – крылья, – объяснил ее провожатый, указав на линии между грудью и брюшком.
– А это голова?
– Нет, на этом рисунке нет головы.
Джеза разглядывала рисунок, ожидая дальнейших пояснений, но ее спутник молчал. Его манера обрывать любой разговор на полуслове раздражала. «Может, надо было дать ему больше денег? – подумала Джеза. – Или времени?»
– Мы уже совсем близко, – сказал кочевник. – Вот сюда.
Девушка сделала за ним еще шаг и увидела, что он сидит на корточках на краю темной ямы.
– Оно там, – раздался его голос.
Нагнувшись над ямой, Джеза посветила факелом. То, что лежало внутри, ошеломило ее.
Несколько футов в длину от кончика брюшка до черепа, оно серебрилось в неярком свете; вздутое брюшко, торакс – все было как на рисунке, но здесь еще к тому же присутствовала голова. Точнее, голова когда-то присутствовала, теперь от нее остался лишь огромный череп, лежавший на боку рядом. Мысленно Джеза принялась сравнивать то, что находилось перед ней сейчас, с прочими виденными ею тварями, с набросками, сделанными ею самой и другими, когда те пытались размышлять о родословной этих существ и их возникновении. К какому разряду животных они принадлежали? Как развивались? Живут ли они сегодня, или только отдельные их черты продолжают сохраняться в потомках?