Чтение онлайн

Председатель ограничил контакты с прессой, погрузившись с головой в подготовку к будущему Конгрессу. Часть рутины он переложил на плечи секретаря.

Тихими вечерами господину Лао-Джи-Цы виделось, что он созерцает время, оставаясь безучастным наблюдателем. Следит за тем, как оно тает подобно снегу под лучами весеннего солнца. Он видит, как съезжаются участники Конгресса – утренняя корреспонденция с неумолимостью метронома четко фиксировала прибытие каждого участника. Вот один вчера прилетел, вот сегодня трое. И так далее. Последним прибывшим оказался Габриель Санчес.

Габриель до последнего дня гулял по ночным улицам, днем отсыпался, вечером читал развлекательную литературу и не думал о грядущем заседании. И, будто очнувшись и вспомнив о долге конгрессмена, за несколько часов до начала заседания прилетел в Токио. На душе Санчеса было спокойно. Он прекрасно знал: неважно, что случиться на Конгрессе, все пойдет ему на пользу. Он увидел перед собой поле – гладкое, в черно-белую клетку. По нему двигались фигуры, но законы движения каждой из фигур Габриель мог предугадать.

Токийское заседание было расширенным. На него пригласили отцов церквей. Смогли приехать римский папа Петр, патриарх православной церкви Иоанн, глава протестантской церкви Герман, верховный муфтий Мухаммед и целая коллегия от буддистов, начиная с историков-медиевистов и заканчивая монахами.

За пятнадцать минут до официального начала Габриель Санчес поднялся на трибуну.

– Здравствуйте, господа.

Все обратили внимание на него, но шум не прекратился. Наоборот он трансформировался в неодобрительный гул, прокатившись от задних рядов к передним. Это было нарушением регламента, ибо первое слово всегда за председателем, однако Лао-Джи-Цы так и не появился на собрании.

– Господа! Господа, прошу минуту внимания! – вновь начал Габриель, но тишины не было. – Я понимаю, что сломал все правила и традиции. Приношу извинения, но имею важную новость. Ее необходимо сообщить. Она касается господина председателя.

И в мгновение все замолчали.

– Господин Лао-Джи-Цы не придет на заседание. Он умер.

Габриель не увидел внимательных глаз, да и что увидишь в этой каше? Он даже не почувствовал взглядов людей, а ощутил, как приливной волной вновь от задних рядов к первым прокатились на этот раз эмоции удивления, смятения и беспомощного страха. Санчес мог бы внушить им благодать – осторожно ментальным щупальцем заморозить чувства, опустошить сознания и водворить покой, но не сделал этого. Еще не пришел тот час, решил он.

Габриель окинул взглядом собравшихся, сканируя зал. Вот затеплился опасный огонек ненависти в одной группе конгрессменов, примкнувших к Вилькену. Господин Вилькен в последнее время на дух не переносил Санчеса, но молчал об этом. Можно решить, что он завидовал славе автора «Открытого пути», славе такой стремительной и, с точки зрения Вилькена, незаслуженной.

– Умер? Поясните, пожалуйста! – громкий голос из зала.

– Мне позвонил секретарь господина Лао-Джи-Цы.

– Но почему именно вам? – прервал недовольный голос.

– Прошу прощения. Ответить на данный вопрос не могу. Я сам в растерянности, но секретарь председателя Всемирного Конгресса уже прибыл. Надеюсь, он даст разъяснения. Освобождаю ему трибуну.

Наконец, поднялся человек невысокого роста, коренастый. Взгляд уставший, темные круги под глазами. Я принес вам плохие новости, можно было прочитать во взгляде.

– Господа, – тихо начал секретарь. – Председатель Лао-Джи-Цы умер, как вам уже сообщили. – И ни единого звука в ответ, и от этого стало еще тяжелее говорившему. – Прошу меня простить, что эта новость держалась в тайне до последнего момента. Того требовали чрезвычайные обстоятельства.

Секретарь замолк, понимая, что теряется и вместо привычных живых слов в сознании родились канцеляризмы.

По залу пролетел ропот недоумения. Санчес почувствовал его и замер. Он превратился в бездушное изваяние: ни одного лишнего движения и ни одной эмоции на лице. Никто не должен видеть и не должен знать о чувствах, охвативших его сейчас. А завладело им ощущение скорой победы. Конгрессмены недоумевали: что за бессвязную речь произнес секретарь Лао-Джи-Цы?

– Дело касается завещания господина председателя. Вот здесь находятся ответы на все ваши вопросы. – Говоривший неуверенно поднял запечатанный конверт. – В конверте чип с видеообращением господина Лао-Джи-Цы. При себе я имею письмо, которое он передал мне вчера вечером. Я прочитал его и спросил: «Что это значит?» «Ты все поймешь утром», – ответил он. А утром он умер. Прошу наших специалистов провести графологическую экспертизу и убедиться, что написанное от руки принадлежит господину Лао-Джи-Цы, что никого я не обманываю. Нашему оператору передаю чип для демонстрации.

Конец ознакомительного фрагмента.