Разделенный Мир
Шрифт:
– Интересная тетка… – задумчиво проговорила Злата. – Тогда не все потеряно. Я постараюсь доказать вашей Коре, что на самом деле я белая и пушистая.
– Как это? – не понял Шамим.
– А, ладно, проехали… – махнула ладошкой Злата. – Значит, сегодня вечером все соберутся здесь?
– Сегодня за ужином – да. До ужина некоторые гуляют в саду, если, конечно, туда не выходит Великий ханиф или наследница. Тогда сад закрыт. Завтра перед ужином в большой игровой зале будут выступать артисты. В столицу приехала новая труппа. Сегодня вечером они дают представление в малой приемной для Великого ханифа, наследницы и ближних белей, а завтра для всего двора…
– Интересно, бель Озем тоже сегодня будет на представлении?
– Нет. Бель Озем не посещает увеселительные мероприятия. Он говорит, что никто его не может так повеселить, как он сам… Но его представления – это…
Шамим замолчал и окинул обеденный зал быстрым взглядом. Все были заняты едой, и только Кора иногда неодобрительно поглядывала в их сторону.
– Так, значит, бель Озем тоже иногда организует представления? – нетерпеливо спросила Златка.
Шамим передернул плечами и совсем тихо шепнул:
– Он организует казни…
– Казни?! – удивилась Злата. – Он что, любит смотреть на мучения людей или же сам выполняет обязанность палача?
– Нет… – Шамим снова затравленно огляделся. – Он никогда не присутствует на казнях. Он только их назначает.
– Тогда с чего ты взял, что это его развлекает… И вообще, разве решение о казни или помиловании принимает не Великий ханиф?
– Нет. Это делает бель Озем. Говорят, что во время казни он уединяется в своем кабинете и ловит душу казненного. И что таких душ у него уже много.
Последние слова Шамим прошептал еле слышно, после чего бросил взгляд себе за спину, хотя там была лишь голая стена. Затем, уже чуть громче, он добавил:
– А помилование… Уже сорок лет, с того самого времени, как бель Озем стал Главным хранителем трона, в ханифате не был помилован ни один осужденный. Вернее так, ни один из тех, кого приговорил к смерти бель Озем. Осужденные другими властями его не интересуют…
– А что это вы, молодые люди, шепчетесь? – неожиданно раздался недовольный голос Коры.
Златка подняла глаза и обнаружила, что за столом остались только бель Касум, белла Кора и они с Шамимом. Все остальные уже закончили обед и разошлись.
– Ну что ты, Корочка, смущаешь молодежь. Пусть пошепчутся. Тем более что они коллеги, у них наверняка есть общие профессиональные интересы! – Бель Касум откровенно веселился. Но белла Кора не была склонна превращать все в шутку.
– У нас за столом и профессиональные вопросы принято обсуждать открыто.
Злата бросила быстрый взгляд в сторону Шамима и увидела, что тот густо покраснел и опустил глаза. Тогда девушка повернулась в сторону суровой беллы и с ноткой раскаяния в голосе произнесла:
– Дорогая белла, ты должна простить темную, невежественную северянку. Я совершенно незнакома с законами и порядками высокого двора, и мне абсолютно некого спросить о помощи. А вы все почему-то сразу меня невзлюбили, и я просто не решаюсь ни к кому обратиться. Вот я и попробовала хоть немного разобраться в этой сложной дворцовой жизни…
На глазах у Златы даже блеснули слезы жалости к самой себе.
Но белла Кора была не столь простодушна. Она не могла сразу поверить в то, что дерзкая, хулиганистая девчонка на самом деле просто не знает, как себя вести, и дерзит от смущения. Она, нахмурив брови, внимательно вглядывалась в темноглазое, курносое личико, отыскивая признаки насмешки. Однако Злата была предельно достоверна. Она хлюпнула носиком, повернулась к белю Касуму и, подпустив в свой голосок отчаяния, воскликнула:
– Ну хоть ты-то, благородный бель, веришь, что я не такая гадкая дрянь, какой представляюсь почтенной белле?…
После этих слов она вскочила со стула и бросилась к двери, ведущей на лесенку, по которой поднялась в столовую. Только белла Кора ее опередила. Эта пожилая дама, когда хотела, могла быть очень быстрой. Она перехватила Злату у самой дверки, да так, что та с разбегу уткнулась своим носиком в ее плоскую грудь. В тот же момент две костлявые руки обхватили девушку за плечи, а над ее головой зазвучал растроганный бас:
– Ну что ты, дитя мое! Я совсем не считаю тебя гадкой дрянью!… Ты совершенно права, мы должны были помочь тебе освоиться при дворе. Маленькая моя, я сегодня же вечером все тебе расскажу!… О! Ты же должна завтра присутствовать на утреннем выходе Великого ханифа!
Она судорожно погладила Златку по голове и чуть спокойнее, сосредоточеннее добавила:
– Вечером я зайду за тобой, и мы погуляем по нашему парку и обо всем поговорим. Все будет хорошо.
И она отпустила Златку. Та еще раз шмыгнула носом и глухо пробормотала:
– Я тебе так благодарна… так благодарна… – И не в силах продолжать разговор шагнула к своей лестнице. Но прежде чем скрыться за дверью, она бросила быстрый взгляд на Шамима. Тот сидел за столом с широко открытыми глазами и отвалившейся челюстью.
В хранилище Златка вернулась в прекрасном настроении. Она даже слегка напевала, вновь принимаясь за картотеку. Постепенно она вошла в оптимальный ритм работы. Снимая со стеллажа три-четыре книги, она относила их к столу, на котором стоял незаполненный ящик и лежала стопка чистых карточек. Внимательно просмотрев книгу, она заносила на карточку ее данные, отмечая и состояние книги. На отдельную карточку она заносила наименования тех книг, которые, по ее мнению, нуждались в ремонте. На каждую партию у нее уходило не более получаса. Несмотря на кажущуюся безалаберность и несерьезность, Злата, как всякая серьезная ведьма, вполне могла сосредоточиться на выполняемом деле.
И сейчас работа настолько ее поглотила, что она вздрогнула, неожиданно услышав знакомый голос секретаря своего начальника.
– На сегодня, белла Злата, ты свободна. До завтра. Отдыхай.
Златка недоуменно пожала плечами и, прежде чем покинуть хранилище, закончила обработку последней партии книг и расставила их по местам. Затем убрала ящик и карточки в шкаф, еще раз оглядела хранилище и направилась в свои апартаменты.
Едва закрыв за собой дверь, ведущую в хранилище, Злата почувствовала, что сегодня войти туда она уже не сможет. На дверь было наложено заклятие, и в ночное время она превращалась в стену. Злата снова пожала плечами и направилась в гостиную, именно там лежала ее сумка. Она распаковала свой небольшой багаж, достала и повесила на спинку стула свое любимое светло-зеленое платье, а затем, прихватив полотенце, направилась в ванную. Там, на стенных крючках, она обнаружила две махровые простыни и большое полотенце, а на стеклянных полочках возле настенного зеркала множество баночек с различными мазями, маслами, мылами и другой косметической продукцией.