Раздолбай
Шрифт:
– Это термин из игр. Типа, когда начинаешь играть, тебе виден только определенный кусок карты, а все остальное сокрыто туманом, пока ты хотя бы раз там не побываешь. Или не поставишь вышку.
– Поняла-поняла.
– И мне хотелось узнать больше о Самаре. Что она любит, что не любит, как она выглядит в разное время суток, зимой, летом… Каково это – поцеловать ее? А обнять? А…
– Все-все, хватит, – пресекает его Неля. – Иными словами, я тебе надоела.
– Ты всегда была мне другом. А она – моя первая любовь.
– Ты что, до сих пор по ней сохнешь? Даже после того как она тебя отшила?
Демьян кивает, не поднимая головы с плеча Нели. Она прислоняется к его темени.
– Эх, Храмов-Храмов… ничему тебя жизнь не учит. Пока ты тут льешь по ней слезы, она десяток парней сменит.
Демьян мысленно соглашается.
– Знаешь, я тут думала, есть ли в ней что-то хорошее, и вспомнила кое-что.
– М-м-м?
– Полосков у нее одалживал деньги. Просил тебе не говорить.
– Что? – Демьян отстраняется. – Когда это было?
– Ну… за месяц? Два? До его гибели.
– А почему ты молчала все это время?! – шипит Храмов. Лицо, тело, ноги и руки до самых кончиков пальцев горят так, словно внутри началось извержение вулкана.
– Да не знаю. Не думала, что это имеет какое-то значение.
– Ты и полиции этого не говорила?
Неля качает головой.
– Твою мать! – Демьян падает на пол, выбираясь из кровати, и поднимается. – А вдруг его кто-то прессовал из-за денег? Вдруг он не сам прыгнул, а его убили?! Ты об этом не подумала?
Она равнодушно пожимает плечами.
– Ты же не думал о моем благополучии, когда на весь класс обзывал меня жирным пришельцем.
25. Светлана
После поддержки класса Светлана впервые ощутила себя на своем месте. Если до этого дня у нее были сомнения в правильности выбора профессии, то теперь она готова свернуть горы. Она всегда хотела быть похожей на Прасковью Игнатьевну, а теперь буквально чувствовала ее присутствие. Точнее, присутствие ее преподавательского духа.
Заглядевшись в окно, Светлана врезается в широкую спину Ромы.
– Ой, Рома, извини, я тебя не заметила.
Он оборачивается с усмешкой.
– Вы единственная в школе, кто меня не замечает. Остальные учителя меня видят аж с другого конца коридора.
– Да, я немного рассеянная, – посмеиваясь, Светлана опускает взгляд. – Рома, откуда у тебя эти кроссовки?
– В смысле? Я всегда их ношу, когда тепло.
– Но это же кроссовки Дархана?
– А, вы об этом. Я ему их отдал зимой, а недавно он их вернул. Сказал, что купил новые.
– А что случилось с его старой обувью?
– Какие-то хулиганы на лапшу порезали.
– О, вот как… я и не знала, что вы общаетесь.
– Не то чтобы прям общаемся, столкнулись разок. А еще он одним из первых поддержал нас с Яной, когда мы предложили собрать для вас деньги. Имейте это в виду, – подмигивает Лисов.
– Что?
– Да это ж очевидно, что он по вам сохнет, Светлана Александровна. Он дольше всех свое пожелание в анонимный ящик строчил.
– Ром, ну чего ты там застрял? – из класса выглядывает Яна, держась за дверь.
– Сейчас приду, – он оборачивается к Светлане и с виноватой улыбкой отступает. – Ладно, мы вроде все обсудили?
– Да, иди. Молодец, что улучшил оценки. Так держать.
Что значит «сохнет»?.. Погруженная в переживания, она входит в класс и проводит перекличку.
– Храмов.
Ответа нет. Не отрывая взгляда, она повторяет фамилию.
– Да нет его, – недовольно отзывается Самара. – Вам бы голову поднять и посмотреть на класс.
Светлана заканчивает перекличку, дает ученикам задание и выходит в коридор с телефоном.
– Наталья Степановна? Здравствуйте, это классный руководитель Демьяна. Он не заболел, с ним все хорошо?
– …Вы хотите сказать, что Демьяна нет в школе?
– Да. Он отсутствует уже не первый раз. Вы ведь виделись с ним сегодня? – она начинает грызть ноготь на большом пальце.
– Сегодня он при мне оделся и ушел в школу. Простите, как вас зовут?..
– Светлана Александровна.
– Очень приятно, – Светлана сдерживает комментарий о том, что они уже несколько раз виделись на собраниях. – Я сейчас на службе, вечером поговорю с сыном и все выясню. Завтра же он будет в школе, обещаю вам.
– Спасибо. Хорошего дня.
Прислонившись к стене, Светлана поправляет прическу. Болтающийся ноготь цепляется за волос и неприятно тянет. Она отгрызает его, зажимает в кулак и выбрасывает в урну в кабинете.
– Сегодня вместо классного часа тест на профориентацию. Присутствие обязательно, – она поворачивается к Самаре. Та закатывает глаза. – Вы уже определились со своей профессией?
– Не-е-ет, – со всех сторон доносится нескладный гул, хотя несколько ребят все же поднимают руки.
– Да потом решим, еще куча времени, – Ремизова откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди.
– Потом у вас будут экзамены, а на подачу документов обычно дается два-три месяца. Поднимайтесь, идем в класс информатики.
Самара первой подхватывает рюкзак с крючка и подходит к учительнице сквозь ленивый поток одноклассников.
– Светлана Александровна, я и так знаю, что моя жизнь связана со спортом. Можно я пойду? У меня еще куча дел.
Развязная манера речи, притопывание ногой, презрение в глазах… с такими девчонками Светлана в школьные годы предпочитала не связываться. Теперь предстояло отстоять свой авторитет.