Чтение онлайн

Генон также сообщает де Джорджио о том, над чем он работает и делится своими замыслами, их переписка охватывает множество разнообразных тем, идей и людей. Помимо Эволы и Регини, часто встречаются такие имена как Масон-Урсел (Masson-Oursel), Бако (Bacot), Меа (Mead), шейх Мустафа бен Алиуа (Moustafa ben Alioua), Матжои (Matgioi) [43] (который отсутствовал более десяти лет), Шарбоно-Ласай (Charbonneau-Lassay) и его будущий «Бестиарий Христа», Пробст-Бирабен (Probst-Biraben) и Марке-Ривье (Marques-Riviere). Кроме этого, Генон часто упоминает «Вуаль д'Изи» (Voile d'Isis — «Покрывало Изиды»), журнал, о котором он говорит: «теперь, когда он, наконец, вышел, надо приложить усилия, чтобы сделать его действительно серьёзным изданием»; он сообщает также об основании издательского дома «Л'Анно д'Ор» (L'Anneau d'Or — «Золотое кольцо»). Сведениями о других упоминаемых здесь лицах мы не располагаем.

Редактор

Примечание. Мы воздержались от исправления тех немногих орфографических и синтаксических ошибок — допущенных несомненно по невнимательности — не желая нарушать текст поправками (sic).

Париж, 20 ноября 1925 г.

51, улица Сан. Луи-ан-Л'иль (IVe)

Милостивый сударь,

Меня уже начинало беспокоить ваше столь продолжительное молчание, затянувшееся со времени вашей последней открытки, полученной мною ещё в июле, что опасаясь, не заболели ли вы, я собирался написать вам пару строк, чтобы узнать, как обстоят ваши дела, но тут получил ваше письмо. С того времени я со дня на день откладывал свой ответ вам, так как после возвращения сюда был постоянно занят, и теперь уже сам, в свою очередь, виновен в основательной задержке. Я посылаю вам это письмо в Вераццу, где, судя по вашим словам, вы обосновались некоторое время назад.

Благодарю за любезное приглашение посетить вас, но, к сожалению, путешествия сегодня для меня составляют слишком дорогостоящее удовольствие; однако я искренне надеюсь, что наступит день, когда мы наконец встретимся лично.

Ваш отзыв о Каббале Вульо (Vulliaud) совершенно справедлив, хотя возможно излишне суров; по сути я сам написал приблизительно то же самое, но в более мягких выражениях. Я говорил об этой книге со многими из тех, кто читал её; их оценки совпадают с нашими и столь же скептичны. Мне пока не удалось прочесть новую книгу Вульо, посвящённую Песне Песней, вышедшую три-четыре месяца назад; кажется в ней меньше сомнительных и спорных моментов, чем в Каббале, но, как мне говорили многие, по-прежнему ещё достаточно.

Благодарю за присланный вами номер «Биликниса» (Bilychnis); я получил также посылку от Эволы с другими журналами, где опубликованы его статьи. Поскольку, уведомляя его о её получении, я указал ему, что у меня возникло довольно много замечаний по поводу его точки зрения, которая мне показалась излишне философской, он написал мне довольно длинное и путаное письмо, в котором он утверждает, что использует философскую форму только как простое средство выражения, не затрагивающее саму его доктрину. Я этому ничуть не верю, и продолжаю настаивать на том, что его взгляды слишком отдают философией, особенно немецкой философией. В статье, опубликованной журналом «Ультра» («Ultra»), в одном месте он ссылается на меня, а именно на мою книгу «Восток и Запад», и то, что он пишет, доказывает как мало он понял в ней; он даже доходит до того, что называет меня «рационалистом», что более чем смехотворно (не говоря уже о том, что дело касается книги, в которой я недвусмысленно доказываю ложность рационализма!) и ясно показывает, что он принадлежит к тем, кто не может избавиться от философских ярлыков и чувствует потребность в их применении кстати и некстати. Он сообщил мне о своем намерении написать статью о «Человеке и его становлении»; я спрашиваю себя, что из этого может получится; что ж, скоро увидим.

Дабы покончить с Эволой, должен вам сказать, что он обиделся на критические замечания, сделанные ему Регини, хотя тот выражался очень сдержанно. Он, должно быть, довольно тщеславен и не желает слышать ничего, кроме похвал; впрочем он ещё молод. Вульо не имеет такого оправдания, но почти так же обидчив; похоже, он тоже остался недоволен моей статьёй; он воображает, что лишь он один знает Каббалу и может говорить о ней. Есть основания опасаться, что Эвола скоро будет так же относится к тантризму, для занятий которым, однако, ему не хватает подготовки; он смотрит на всё через призму своей философии, что и становится причиной некоторых искажений на немецкий манер; подлинная концепция Шакти — это нечто совершенно иное, нежели «волюнтаризм».

Я рад, что вас заинтересовали статьи в «Гнозисе» («Gnose»); низкий уровень первого номера был обусловлен тем, что тогда я был лишь его номинальным главным редактором; позднее у меня даже возникли некоторые сложности, когда я решил избавиться от неудобных людей; но это слишком долгая история, чтобы пересказывать вам её во всех подробностях.

Как вам показалась новая книга, содержащая фрагменты из Зогара в переводе Жана де Поли? Я не слышал о ней.

Я недавно познакомился с Масиньоном (Massignon); он многословен и излишне аффективен, это сказывается и на его стиле. Действительно, его работы трудно читать; к тому же, хотя он несомненно кое-что понимает, ему не удалось проникнуть в суть мусульманского эзотеризма. Что до Карра де Во (Carra de Vaux), то он понимает ещё меньше, и даже с экзотерической точки зрения ему случается допускать довольно серьёзные промахи; он, прежде всего, компилятор, и основная польза от его работ состоит в том, что в них собраны учения, понемногу рассеянные повсюду.

До сих пор я пока не знаю как оценили Веданту [44] журналы; это требует времени, а кроме того, у многих сейчас отпуска. По-прежнему никаких новостей от Масон-Урселя; не знаю, что он скажет, но буду здорово удивлён, если это будет что-то лучшее, чем то, что он говорил о моих предыдущих работах. В газетах появились кое-какие заметки; я вложил в письмо наиболее значительные из них; некоторые довольно недурно написаны. В последнее время также появилась довольно большая статья обо мне Гонзака Трука (Gonzague Truc) в «Кандиде» («Candide»); сейчас у меня только один экземпляр, но я постараюсь найти ещё один, чтобы выслать его вам.

С надеждой на ваш скорейший ответ, покорнейше заверяю вас в моём сердечном почтении.

Рене Генон

«Пари-Суар»:

«Известно, как популярно сегодня всё связанное с Азией и, в частности, как возрос интерес к великим восточным цивилизациям, до сей поры погружённых в спячку, по крайней мере, с точки зрения политики, но при этом способных дать духовную пищу миллионам людей. В небольшой, но резкой книге мсье Генона, которая появилась в прошлом году под названием «Восток и Запад», автор предлагает нам произвести переоценку ценностей, необходимую для того, чтобы наконец воздать должное Востоку. Он ратует за создание элиты, способной облегчить сближение и предотвратить возможные трения между Западом и Востоком. И никто лучше него не сумел бы дать точные указания этой элите, которые позволят ей увидеть Восток таким, как он есть, а не таким, как он представляется взгляду европейца.

Мсье Генон является не только нашим единственным метафизиком-индуистом. Его перу принадлежат также такие исследования, как «Спиритическое заблуждение» и «Теософизм», наделавшие немало шума. Он обвиняет этот низкопробный оккультизм в невообразимом невежестве в области великих традиционных учений, постыдном мошенничестве и указывает на опасность его популяризации. Продолжая ознакомление нас со священной наукой, начатое его главным трудом «Введение в изучение индуистских доктрин», мсье Генон сегодня преподносит нам сокровища Веданты.

Согласно этим текстам, понять которые способен только философ, поскольку всё в них суть символ, что сбивает с толку историка, человек устроен гораздо сложнее, чем то представляется западной психологии. Психологи говорят нам, что мы всего лишь телесные существа, способные общаться лишь с себе подобными, но это не так, мы — чудесные антенны, способные уловить нечто большее, чем «феномены», и установить связь с высшими силами. Возможно, наиболее значимыми главами книги являются те, где автор последовательно рассматривает состояния побуждённости, сновидения и глубокого сна. Но наибольшее любопытство вызывают те, где говорится об эволюции человеческого существа после смерти.