Чтение онлайн

Подхватив с журнального столика коробку с тортом, она умчалась на кухню. Притворство сошло, сменившись страхом, а затем наступило облегчение. Теперь ее движения казались более легкими.

Я проследил за ее спиной, пока она не скрылась за межкомнатной дверью, после чего позволил себе убрать глупую гримасу добродушия.

Это было лицемерно с моей стороны. Подобный разговор между нами повторялся уже ни раз, и ничего не менялось. Следовательно, у нее не было искреннего желания что-либо изменить. Страх перед будущим, страх перед одиночеством – страх владел ей целиком и полностью, мешая наконец взглянуть на мир иначе, и внутри, вероятно, она догадывалась, что на самом деле эта ситуация ее более-менее устраивала, пока она могла чувствовать себя комфортно в знакомых отношениях. Догадывалась и не могла себе в этом признаться.

В моей власти было изменить ее жизнь. Я мог надавить на нее, на ее мать и отчима. Сделать так, чтобы обстановка для нее стала пусть и не хорошей, но хотя бы улучшилась. В прошлом я уже пытался это сделать, когда обнаружил, что это бесполезно. Какой был смысл, если у нее так и не появилось желания что-либо исправить?

Семнадцать лет – трудный возраст. Уже не ребенок, но еще не взрослый. Время адаптации к возрастающей ответственности за свою жизнь. К сожалению, взросление вовсе не означало избавление от детских травм.

Так мы и существовали. Она предпочитала не замечать пути выхода из ситуации, а я был слишком слаб, чтобы это пресечь. Она видела во мне сиюминутное умиротворение, сосуд, куда она могла выместить свои переживания и дальше продолжать упорно верить, что все ее проблемы решит кто-то другой. Я же пользовался ей, чтобы хоть иногда ощущать себя нужным.

Каждый из нас был по-своему сломлен.

III: Алтарь

— Вы в порядке?

— Что?

Я отвлекся от созерцания плавающего на дне кружки мусора от заварки и поднял голову. Голова начинала гудеть от назойливой тупой боли, но снова принимать обезболивающее не хотелось.

— Вы выглядите… потерянным, что ли, — объяснила Майя, с обеспокоенностью глядя мне в глаза. — У вас что-то случилось?

— Нет, совсем нет.

Откинувшись на спинку стула, я поскреб щетину на подбородке и отложил в сторону чайную ложку, испачканную темным шоколадным кремом.

— Просто подумал кое о чем.

— Не поделитесь? Я вас выслушаю!

Судя по тону, она говорила вполне искренне. С другой стороны, даже если бы я решился поделиться с ней своими проблемами, ничем полезным это бы не закончилось.

В целом, человек всегда считал чужие проблемы не столь значительными, как свои. Это было естественно. Жизнью всегда руководил эгоизм, что служил банальным инстинктом выживания.

Как все сложно…

— Все в порядке. Справлюсь как-нибудь, — на языке еще сохранялась неприятная песочная сладость. — Сейчас лучше заняться твоей ситуацией.

С тяжестью поднявшись на ноге, я открыл холодильник и кинул ей в руки прохладный тюбик с широкой крышкой.

— Как допьешь, сходи умойся. Сотри с себя свою маскировку и намажь этим синяки. За пару дней сойдет.

— Спасибо…

Воздух пропитался неприятной атмосферой, чувствовалась напряженность. Тем не менее, как бы она ни хотела отрешиться от реальности, не стоило затягивать.

Оглянувшись на девочку, теребившую в руках серый тюбик с дешевой наклеенной этикеткой, я похлопал ее по макушке. Движение вышло непроизвольным.

— Можешь остаться здесь, пока твой отчим не успокоится.

От этой новости ее глаза с надеждой вспыхнули.

— Правда?!

Я кивнул.

— Правда. Но я надеюсь, что ты используешь это время, чтобы подумать над моим прошлым предложением, а не просто будешь валяться на кровати и пялиться в телевизор.

Майя фыркнула.

— В телевизор? У вас ведь только несколько каналов, и те только новости крутят! И как вы только с ума не сошли? Там же сплошная пропаганда и всякий… Ай! За что?

Получив щелбан, девочка вскрикнула и потерла лоб.

— Идиотка. Ты серьезно думаешь, что интернет как-то отличается?

— Ну конечно! — она явно не понимала. — В интернете ты сам выбираешь, что смотреть, и интересного намного больше!

Вздохнув, я на секунду прикрыл глаза, не зная, как объяснить проще.

— Не имею ничего против развлечений, но без контроля это тоже перерастает в зависимость. Уже не говоря о том, что пропаганды в интернете даже больше, чем в телевизоре, просто люди не хотят это признавать. Мы верим в то, что нам приятно, понимаешь?

Ее брови сошлись на переносице, изображая сложные мыслительные процессы.

— Ну, кажется…

— Ладно, забудь, — махнул я рукой. — В общем, подумай над моими словами, а вечером мы с тобой еще раз сядем и поговорим подробнее.

— Хорошо! — она подскочила и шутливо отдала честь. — Обещаю, я вас больше не разочарую! Тогда, может, вместе посмотрим какой-нибудь сериал? Я слышала, этот новый про драконов вполне неплох!

Уже в который раз за день я устало вздохнул.

— Ты меня вообще не слушала, что ли?

— Эм…

— Не изображай сожаление, я все равно не поверю. Сиди здесь и думай. И чтобы вечером я услышал от тебя хотя бы развернутую и внятную речь, поняла?

— Угу. Стойте, — когда я развернулся, она подалась вперед и схватила меня за рукав. — Вы что, куда-то уходите?

— Конечно. Одна ты ничего не сделаешь. Пойду спущусь, побеседую с твоими родителями.

Кровь от ее лица мигом отхлынула.

— Нет! — тут же возразила она. — Туда сейчас нельзя! М-мама наверняка спит, а отчим с его дружками под градусом вообще неадекватные!

Я аккуратно отвел от себя ее руку и коротко сжал ее.

Прикосновения – странная штука. Нежеланные, они воспринимаются как нечто грязное, порочащее твое тело, но от доверенного человека внушают тепло и надежность, чувство близости и опоры. Возможно, человеку порой требуется ощущать себя связанным с кем-то, и физический контакт является самым простым способом это сделать.