Чтение онлайн

Однако, вернемся к принципу самосохранения. Он плох для человека (когда главенствует, а не подчиняется более общему принципу) не потому, что неправилен, а потому что является низшим относительно человеческого уровня чистоты сознания. Отказ от интуитивного общения с высшими слоями последнего, болезненное зацикливание на здравом смысле в конце концов грозит опустить человека на животную стадию существования. Получение же представления о чем-то ином, кроме рассудочных конструкций, его важности и серьезности может иметь двоякий результат. За влияние на руководящий проявленный мыслительный слой в надсознательном соперничают абсолютный и загрязненные формирующие факторы. В случае антидуховного выбора здравый смысл отвергается как препятствие к осуществлению неограниченного наслаждения. Именно таких сладострастников и гордецов имел ввиду Достоевский. Но если о религиях с культом небытия и саморазрушения, жаждущих успокоения в ничтожестве, он говорит относительно сладострастников, которые, не сумев удовлетворить ненасытную страсть, хотят уничтожить себя, найдя таким образом наконец покой, то таких религий вовсе не существует. Это лишь искаженная интерпретация (даваемая Достоевским и как собственный взгляд) теми же сладострастниками истины о единой и неподвижной личности, лежащей за пределами множественного движущегося мира. Ее отличие от правильной веры в том, что у сладострастника стремление прекратить жизнь - не от разочарования в наслаждениях как таковых в качестве пути достижения гармонии, а наоборот, от слишком большого неутоленного их желания. Порочный хочет уничтожить свою личность, отождествляемую со страстями, добиться темноты. Цель же истинно верующего - максимально просветлить "я", освободить от ограничений, очистив от приковывающих, как Прометея, к скале динамических форм.