Разоблачение
Шрифт:
– Подумай пока что о чем-нибудь другом. От Ловца из Кафарны пришло сообщение. Они будут готовы через три часа. Ты сможешь сражаться? Ты уже отдохнул?
Я не сразу понял, о чем она. Весь мир для меня исчез, его полностью заслонила беда, постигшая мою семью.
– Сражаться? – Битва с демоном. В эззарийскую сеть, растянутую по всему миру, попался очередной демон. Я уставился на нее, не веря собственным ушам. Неужели они думают, что я смогу биться в такой день?
– Фиона говорит, что ситуация очень серьезная: работорговец. Если ты не сможешь…
«Почему именно сегодня?» Я закрыл глаза и попытался взять себя в руки. Кроме меня, никого не было.
– Нет, нет, разумеется, я буду драться. – Три часа. Времени хватит. Моя жизнь подождет. – Если бы ты могла мне помочь с этим… – Я закатал рукав, чтобы она сняла тугую повязку, наложенную Исанной. Лучше потерять немного крови, чем лишиться быстроты движений.
Она сменила повязку и заставила меня съесть кусок холодного мяса. Потом положила мне на голову свою маленькую крепкую руку.
– Тебе скоро будут помогать. Через три месяца Тегир и Дрик будут готовы пройти испытание. А Гриффин с востока сообщает, что Эмрис и Нестайо будут готовы вскоре после нашей пары. Ты просто творишь с ними чудеса, Сейонн. Ты бесподобный учитель! – Но ее добрые слова не нашли отклика в моей душе.
– Но этого же недостаточно, правда? После случившегося никто не поверит, что я не испорчен. Они скажут, что я привел демона в дом королевы. В тело королевы.
Катрин устало вздохнула и покачала моей головой, схватив меня за волосы.
– Будь особенно осторожен в этой битве, мой первый и самый дорогой ученик.
Я поднял голову посмотреть ей в лицо и понял, что она говорит не только о ждущей меня через пару часов встрече. Мои чувства проснулись, когда я поцеловал ее в щеку, вышел на крыльцо и обнаружил сидящую на ступеньках Фиону. Моя ищейка слышала каждое сказанное нами слово.
Я не имел ни малейшего желания говорить с ней, поэтому просто брел через лес к храму и пытался понять, что смогу сделать после сражения. Не было смысла думать об этом. Предназначенное мне испытание займет гораздо больше времени, чем у меня есть сейчас. Все, что я мог, – надеяться понять, что нужно сделать, чтобы моя жизнь начала приходить в порядок. Пока что я не мог придумать ничего.
Эззарианские храмы складывали из простого камня посреди густых лесов, подпитывавших собой наши силы.
Храмы были разбросаны по всей Эззарии, они всегда выглядели одинаково: пять пар белых колонн под крышей, стоящих на гладко отполированных каменных плитах. В центре находилось несколько маленьких отдельных комнаток, но большая часть постройки была открыта дождю и ветру. На полу, как правило, выкладывали мозаики с историческими сценами, тут же обычно горел огонь и находилось возвышение, на которое укладывали несчастную жертву в тех редких случаях, когда ее привозили прямо к нам. Чаще всего больной находился в другом месте под покровительством эззарианского Утешителя. Утешитель служил каналом, он возлагал руки на жертву и выстраивал простое строгое заклинание, которое шло прямо к Айфу, находящемуся в храме.
Поскольку я был единственным Смотрителем, пережившим вторжение дерзийцев и заговор келидцев, этот храм оставался единственным действующим храмом. Все уже было подготовлено особым служителем для будущего изгнания. У огня, перед которым мы с Фионой должны будем объединить наши силы, служитель оставил для нее белый плащ и медную шкатулку с листьями яснира. Если к этим листьям добавить нужное заклинание, огонь будет гореть ровно и долго и не будет испускать едкий дым. К тому же в Свитке рей-киррахов говорится, что демоны терпеть не могут этот запах. В центральной комнатке храма служитель оставил кувшин с водой для питья, воду для умывания, чистое полотенце, чистую одежду для меня, где главным был темно-синий плащ Смотрителя, и деревянный футляр с кинжалом и зеркалом.
Я должен подождать Фиону, прежде чем начать подготовку к битве. Она заранее расскажет мне о жертве, потому что я не смогу расспросить ее, когда начну подготовку. Поэтому я уселся на ступеньки храма и принялся глядеть на идущее на закат солнце. Мне хотелось смеяться. Если Исанна никогда не была беременна, почему же я работаю в паре с Фионой?
– Ты уже готов снова сражаться, мастер Сейонн? – Фиона пришла быстрее, чем я ожидал. Она стояла передо мной живым укором – то, что я просто сидел на ступенях, тоже пополняло список моих прегрешений.
С виду она была довольно приятной девушкой: маленькая, стройная, с темными подстриженными волосами (что было необычно для эззарианской женщины, они носили длинные косы или распущенные волосы, перевитые лентами или украшенные цветами). Юбок и платьев она не носила, предпочитая им рубашки и штаны, но никто не сказал бы, что она одевается как мужчина, – ее хрупкая фигурка обладала всеми признаками женственности. Эта одежда выглядела на ней естественно. Исанна рассказывала мне, что многие молодые женщины, жившие в лесах во время дерзийского завоевания, предпочитали одеваться именно так. У них не было тканей для платьев, большую часть одежды они добывали, снимая ее с погибших или находя в заброшенных домах. А потом им понравилась мужская одежда, дающая большую свободу движений.
– Катрин сказала мне, что это работорговец, – произнес я.
– Да. В последнее время он начал отдавать предпочтение юным девушкам, он продавал их знатным дерзийцам…
Отвращение в ее голосе, когда она упомянула дерзийцев, тоже было камнем в мой огород, ведь я смел называть одного из главных завоевателей своим другом. Она продолжила свой рассказ о мерзостях, которые успел совершить работорговец, и о том, как Ловец нашел его.
Было очевидно, что он не невинный человек, захваченный демоном для скорого пожирания, а тот, кто сознательно предоставил себя как вместилище для рей-кирраха. Подобных демонов, долго сосуществующих с хозяином, было труднее всего изгонять.
– Ты какой-то рассеянный, мастер Сейонн. Может быть, нам следует отложить изгнание?
– И оставить рей-кирраха продолжать его работу?
– Мы не можем исправить все, что неправильно в этом мире.
– Если бы ты жила в мире, ты не стала бы так легко говорить об этом. Мы будем действовать.
Она кивнула, укоризненно глядя на рисунок на моем лице: королевский ястреб и лев – это клеймо было выжжено в тот день, когда меня продали Александру.
– Хорошо. Ты не забудешь о ритуале очищения, когда будешь готовиться?