Чтение онлайн

— А, я понял! Вы юнокоп!

Парнишка сразу успокаивается — он в безопасности. Юнокоп доставит его домой, к родителям, которые, должно быть, уже сбились с ног и не помнят себя от тревоги.

— Ну-у... я былюнокопом. А теперь поменял профессию. — Незнакомец протягивает мальчику руку. — Меня зовут Нельсон. А тебя?

— Беннет. Беннет Гарвин.

Только теперь, когда мальчик напился и более-менее пришёл в себя, он может как следует рассмотреть своего спасителя. Вид у того не ахти — небрит, под ногтями чернозём... Но самое странное в нём — глаза. Горящие, целеустремлённые, они совершенно не соответствуют остальному облику Нельсона. Да если уж на то пошло, они и друг другу-то не соответствуют. Оба глаза голубые, но оттенки разные. Очень неприятно. Нервирует.

— Позвоните, пожалуйста, моим родителям, — просит Беннет. — Надо сообщить, что я нашёлся.

Еле заметная улыбка ни на секунду не покидает лицо Нельсона.

— Э-э... думаю, в другой раз.

Беннет столбенеет от такого ответа. Мальчик пытается осмыслить сложившуюся ситуацию, но поскольку он страшно голоден, да и воды выпил ещё не достаточно, то соображалка работает медленно.

— Понимаешь, ты меня увидел, а это значит, что я не могу дать тебе уйти. — Тут Нельсон грубо хватает мальчика за локоть, дёргает его к себе и суёт ему в рот грязные пальцы — проверить зубы, на манер того, как проверяют у лошади. — Если не считать лодыжки, то ты — просто великолепный экземпляр! Правда, немного усох без питья, но это ничего, поправимо. А дельцам с чёрного рынка без разницы, что ты не официальный расплёт. Они платят одинаково и за тех, и за других.

— Нет! — Беннет пытается вырваться, но силёнок не хватает. — Пожалуйста, не делайте мне больно!

Нельсон смеётся:

— Делать больно? Да ни в коем случае! Зачем же портить товар?

— У моих родителей много денег. Они вам заплатят!

— Выкуп? Я этими грязными делами не занимаюсь, — отрезает Нельсон. — Но вот что я тебе скажу: мне нравятся твои глаза — очень, знаешь, выразительные. И ради них даю тебе шанс. — Он кивает на входную дверь. — Если успеешь выскочить до того, как я транкирую тебя, то ладно, идёшь домой, к мамочке. Да чёрт с ним, даю тебе десять секунд форы! — Он вздёргивает Беннета на ноги. — На старт, внимание — марш!

Беннету не нужно вторичного приглашения. Он срывается с места и бежит, мчится через огромную пустоту склада — голова кружится, ноги подгибаются, но мальчик усилием воли заставляет их двигаться...

— Раз!

Лодыжка Беннета кричит от боли, но он всё равно бежит. Его лёгкие ноют, но он продолжает бежать. Он знает — сейчас решается, жить ему или умереть. А боль — что боль... это явление временное.

— Два!

Хлопья краски трещат под подошвами, как яичная скорлупа.

— Три!

Выпитая вода колышется в желудке, отчего там поднимается острая боль, но парнишка не обращает на неё внимания.

— Четыре!

Дверь склада — вот она, рядом, стоит нараспашку. Через неё просачивается свет сумерек, и он кажется мальчику таким же прекрасным, как яркие лучи полуденного солнца.

— Пять!

Ещё несколько ярдов — и он свободен!

— Шесть-семь-восемь-девять-десять!

Беннет даже не успевает понять, что его обманули. Транк-дротик вонзается ему в затылок, и сильная доза снотворного изливается мальчику прямо в мозговой ствол. Зрачки Беннета съезжаются к переносице, перед глазами всё плывёт; дверь, такая близкая, теперь всё равно что в миллионе километров. Ноги мальчика подкашиваются, и когда его висок ударяется об пол, в нос ему бьёт противный запах плесени. Он прикладывает все усилия, чтобы не уснуть, но глаза закрываются сами собой, и последнее, что он видит — это возвышающаяся над ним фигура Нельсона, — тёмный зловещий призрак в серой мгле меркнущего сознания. За миг до того, как погрузиться в сон, Беннет слышит:

— Мне и правда чертовски нравятся твои глаза. Куда больше, чем те, что у меня сейчас. [21]

Дж. Т. Нельсон отдаёт себе отчёт, что никогда не станет богачом, продавая беспечных детишек дельцам с чёрного рынка. Богатство не светило ему и в те времена, когда его добыча была вполне законной, но тогда это не имело значения. В бытность свою юнокопом он довольствовался стабильным жалованием, медицинскими льготами и гарантированной пенсией. Он работал не покладая рук, поддерживая общественный порядок и охотясь за беглыми расплётами, знал своё место в жизни и был им более чем доволен. Но всё изменилось в тот день, когда Беглец... нет, Подлец из Акрона положил конец его карьере, выстрелив в Нельсона из его собственного пистолета. Прошёл год, а к него всё никак не идёт из головы образ Коннора Ласситера. Его по-прежнему мучает этот наглый, циничный взгляд, с которым юный мерзавец всадил транк-пулю ему в ногу.

Последствия этого выстрела были для Нельсона сравнимы с мировой катастрофой.

С этого момента его жизнь превратилась в ад. Он стал объектом непристойных шуток не только в департаменте — над ним хохотала вся нация: смотрите, вон тот остолоп, что проворонил знаменитого Беглеца из Акрона! Коннор Ласситер стал легендой, а Нельсон потерял всё: работу, честь и самоуважение. Даже жена — и та ушла от него.

Но бывший юнокоп не долго терзался своим поражением. На смену тоске и боли пришла злоба, и он знал, как переплавить её в нечто практически полезное. Юновластям его услуги больше не нужны — и чёрт с ними, он займётся тем же бизнесом самостоятельно. Деляги с чёрного рынка не смеются над ним и не задают вопросов.

Поначалу он охотился только на беглых расплётов. Милое дело — глупые детишки легко попадались в расставленные им западни. Но потом он поймал свою первую жертву иного рода: это был подросток, что-то не поделивший с родителями и сбежавший из дому; в базе данных беглецов его ДНК не значилась. Нельсон думал, что дельцы с чёрного рынка откажутся от пацана, но ничего подобного. Их волновало лишь, чтобы товар был в добром здравии, так что Нельсон получил свои денежки. Среди жертв, бывало, попадались ребята вроде сегодняшнего, которому просто не повезло. Нельсон и их прибирал к рукам. Совесть его не мучила.

А вот что мучило его — так это их глаза.

То, как они смотрели на него, не давало ему покоя. Эти полные страха и мольбы глаза до самой последней секунды светились надеждой — как будто они ждали: а вдруг их мучитель передумает... Они не давали ему спокойно спать. Глаза — зеркало души, кажется, так говорят? Но когда в эти первые дни своей жизни в качестве орган-пирата Нельсон смотрел на себя в зеркало и вглядывался в собственные зрачки, он не видел в них того, что с такой полнотой отражалось в глазах его жертв — он не видел в них души. И чем больше он всматривался в свои пустые глаза, тем больше его терзала зависть. Ему хотелось, чтобы и у него во взгляде была эта чистота, эта надежда. И тогда он пошёл к своему постоянному клиенту с чёрного рынка и потребовал в качестве платы глаза своей следующей добычи. Правда, ему удалось выторговать только один глаз — но это лучше, чем ничего. Когда он посмотрел на себя в зеркало после операции, ему показалось, что он улавливает в своём взгляде нечто похожее на человечность, и надежда вспыхнула в нём с новой силой. Увиденное напомнило ему о том молодом человеке, полном прекрасных идеалов, которым был когда-то много лет назад. Вот только возникла проблема: теперь один глаз у него был голубой, а другой карий. Не годится.

Поэтому он выторговал себе ещё один глаз, но тот не совсем подходил к первому. Тогда он потребовал ещё один, и ещё один, и ещё, и с каждой новой операцией он чувствовал, как мало-помалу к нему возвращается былая чистота. Нельсон был убеждён — настанет день и он найдёт идеально подходящие ему глаза; и когда он взглянет на мир через них, то сможет наконец отдохнуть, потому что тогда он обретёт целостность.

Делец с чёрного рынка носит дорогой европейский костюм и ездит на «порше». Он выглядит скорее как респектабельный бизнесмен, чем теневая фигура, торгующая человеческим мясом. Он даже не скрывает того факта, что его занятие принесло ему состояние. Наоборот — он выставляет своё богатство напоказ с горделивой небрежностью аристократа. Стильный мужчина, и Нельсон завидует его стильности.