Чтение онлайн

Очнуться помог радостный крик, пронесшийся через весь двор:

– Ева!

К нам бежала Латта. Девушка, не замечая дождя и луж, в которых утопали ее ноги в тонких полуботинках, быстро преодолела разделявшее нас расстояние и, налетев будто ураган, стиснула меня в железных объятиях.

– Как же я волновалась! – демоница принялась осматривать меня с ног дот головы. – Ты куда делась вчера?

Рассказывать что-либо сил не было, а вот прояснить ситуацию было необходимо:

– Где Хош и Саша? – спросила я и задержала дыхание в ожидании ответа.

– Все с ними в порядке. – Латта попыталась улыбнуться, но получилось плохо.

– А сколько… – я запнулась на страшном слове, – сколько погибших?

– Давай не тут, Ева. – К нам незаметно подошел Риэль и заботливо набросил мне на плечи сухой, теплый плащ, – идите внутрь. А то уже промокли все.

Глубоко внутри хотела возмутиться и непонятно зачем остаться, но почему-то не смогла, и позволила Дену утащить себя в общежитие.

А через пол часа, когда я отмокла под теплым душем, переоделась в чистую, сухую одежду и распутала здоровенный колтун на голове, ко мне в комнату вломился необычайно молчаливый Хош и повел в столовую.

К нашему появлению там собралась не только вся школа, но и родные погибших в серых траурных одеждах. Казавшееся мне всегда огромным помещение вдруг сделалось маленьким и тесным, а от наполнявших окружающую атмосферу печали и горя и вовсе захотелось сбежать куда подальше. Но, естественно, этого я не сделала, а вместе с Хошем присоединилась к друзьям, стоявшим напротив небольшой трибуны, за которой через несколько минут появился ректор Дотор Валенский. Серая хламида, длинные волосы убраны в косу, и в глазах больше нет отеческой доброты и улыбки.

С его появлением одновременно на все окна столовой упали светло-серые занавеси, погружая помещение в сумрак, разгоняемый только загоревшимися по периметру свечами.

Откашлявшись и выпив тут же протянутую воду, Дотор начал говорить:

– Сегодня наша Школа подверглась нападению теней. – Пауза. – Буду откровенен – это стало неожиданностью и шоком. Раньше тени ни когда так далеко не заходили. И… – еще несколько глотков воды, – мы оказались не готовы к подобному. Слишком доверились пограничной охране и расслабились. – То тут, то там послышался недовольный шепот. – Я не снимаю всю ответственность с себя и не перекладываю ее на других… Я… приношу свои глубочайшие извинения и соболезнования семьям погибших. – Несколько секунд длилось тягостное молчание, а потом ректор заговорил более жестко, – через несколько минут состоится прощание с теми, кто уже не снами. А сейчас я хочу донести до вас указ короля…

– Спасибо Дотор, но я сам зачитаю.

Из-за спины удивленного ректора появился Герей Нораи (ударение на И), подождал, пока ему освободят место, и встал за трибуну. Все присутствующие тут же склонили головы, и я в том числе. Да у меня просто выбора не было – Хош самым наглым образом водрузил свою лапищу мне на голову и надавил, заставляя наклониться.

Через несколько мгновений король величественно кивнул, и все выпрямились. Своими зелеными глазами Герей просканировал толпу, на секунду дольше, чем на остальных, задержавшись на Саше, и заговорил глубоким, хорошо поставленным и совсем не старческим голосом:

– После столь печальной трагедии, мы с ректором Валенским пересмотрели правила безопасности в Школе, и отныне вам придется беспрекословно им подчиняться. Любое неподчинение и нарушение нового режима будет расцениваться как саботаж и строго наказываться. Итак, первое – с этого дня все преподаватели и студенты обязаны носить при себе амулеты экстренной телепортации. Второе – теперь вокруг Школы всегда будет стоять защитная стена, и выходить за ее пределы без сопровождения преподавателя запрещено. Третье – территорию Школы будет патрулировать и охранять один из военных отрядов с границы. Четвертое – по окончанию занятий студентам запрещается покидать учебное здание и общежитие, за исключением некоторых экстренных ситуаций.

Сбоку послышалось возмущенное сопение Хоша, да и многие студенты оказались недовольными новыми правилами, но открыто высказать несогласие никто не решился.

Дальше король озвучил имена всех погибших, и цифра показалась мне чудовищной – пять преподавателей и тридцать студентов, еще двадцать раненых, находились в мед. пункте.

Слушая Герея, я отстраненно скользила взглядом по толпе и увидела тут же улыбнувшегося мне Риэля. Он вместе с виденной ранее длинноволосой дриадой стоял в самом темном углу и следил за окружением короля.

Когда с речами было покончено, и нам сказали все, что хотели, Герей Нораи через образовавшийся в толпе коридор покинул столовую и пошел на улицу, а мы дружно последовали за ним. Молча вышли в темный двор, где тела погибших водрузили на отдельные возвышения из сухих веток, и встали в большой бессловесный круг.

Потом несколько студентов раздали всем по белому, легкому, из странного упругого материала шарику диаметром сантиметров в десять, а к каждому из будущих кострищ подошли по одному родственнику с факелами.

– Пусть души ваши обретут покой в Сером мире, а память о вас навсегда останется в наших сердцах. – Проговорил король и дал отмашку поджигать ветки.

Несколько минут все смотрели, как огонь жадно пожирает тела тех, кто еще утром наслаждался выходными и планировал свой отдых, а потом одновременно подняли руки и подбросили выданные шарики. Те мгновенно засветились, ярко озаряя вступившую в права ночь, и медленно полетели в черное, беззвездное небо.

Еще несколько минут, и костры догорели, шарики улетели, превратившись в крохотные точки, а в душе у меня поселилась пустота.

Немного понаблюдав за тлеющими углями, тихо переговариваясь, народ начал расходиться. А мне не хотелось возвращаться в комнату – у меня было еще одно дело.

Удостоверившись, что на меня ни кто не смотрит, я спряталась за ближайшим деревом и, подождав, когда двор опустеет, пошла в сторону мед. пункта. Мне нужно было убедиться, что с Дениэралом все в порядке, и он поправляется. Иначе не будет мне покоя и здорового, желанного сна.

Однако без приключений дойти до лечебницы мне не удалось – внезапно предо мной выросла высокая, мощная фигура и, не давая опомниться, сграбастала в охапку.