Разрушенный
Шрифт:
– Я не мог позволить тебе выбросить их. Я еще не все обналичил.
– Что ты имеешь в виду?
– Проверь их сама и скажи мне.
Елена зачитывает мне каждую записку. Я смеюсь при упоминании о Ксанаксе, качая головой от того, каким зависимым и раздражительным засранцем я был. Она подтолкнула меня к желанию спасти себя, написав несколько записок и спрятав их внутри моей бутылочки с таблетками.
Я беру один из снежных шаров и встряхиваю его, прежде чем повернуть ручку в нижней части. Мягкая мелодия песни Эда Ширана «Thinking Out Loud» играет, когда я передаю ей снежный шар.
– Не может быть! Эд Ширан?
Мы молчим, пока играет мелодия. Слезы текут по ее лицу, когда она читает мою записку. Я пытаюсь смахнуть их, но пропускаю несколько.
Ее взгляд скользит от снежного шара к моему лицу.
– Я не писала эту записку.
Я тихонько смеюсь.
– Очевидно, нет.
– Моя неаккуратная надпись «Выйдешь за меня замуж?» выделяется на фоне ее элегантного почерка.
– Это безумие.
– Но так реально.
– Я ставлю снежный шар на полку и прижимаю ее к себе. Ее тепло просачивается в меня, обдавая новой волной счастья.
– Это слишком рано.
– В моей жизни уже ничего не бывает «слишком рано».
– У меня есть жизнь здесь.
Я хихикаю про себя, мне нравится ее рациональная часть, которая должна обдумать все возможные вопросы, прежде чем согласиться.
– Если ты хочешь остаться здесь, я тоже буду жить здесь. Я смогу чаще ездить в Лондон и обратно.
– Ты сделаешь это для меня?
– она смотрит на меня с залитыми слезами щеками.
– Конечно.
– Но как же твоя мама?
– Я буду часто навещать ее.
Елена качает головой.
Мне становится тесно в груди от ее возможного отказа.
– Мне нет смысла ждать того, что, как я знаю, произойдет в любом случае. Я не хочу провести без тебя ни одного дня - больше не хочу с моим диагнозом. Начнем ли мы жить в Монако или в Лондоне, все равно, мне нужна только ты. И твоя бабушка, потому что она - часть пакета.
Еще больше слез падает из глаз Елены.
– Да.
Я замираю.
– Да, ты выйдешь за меня замуж?
– Да. Да. Да!
Она обхватывает мое лицо руками и притягивает меня к себе для поцелуя. Поцелуй должен был поглотить меня изнутри, укрепив мою потребность остаться с ней навсегда.
Она отстраняется.
– Да. Давай поженимся!
– Ты даже не хочешь сначала увидеть кольцо, прежде чем согласиться?
Она откидывает голову назад и смеется.
– Нет. Ты можешь предложить мне камень, и я все равно скажу «да».
– Уверяю тебя, это гигантский… камень.
Ее хихиканье переходит в фырканье.
– Пожалуйста, прекрати. Ты убиваешь момент.
Я достаю из джинсов маленькую коробочку, опускаюсь на одно колено и открываю крышку. Моя рука крепко сжимает ее руку.
– Елена Гонсалес, я не могу дождаться, чтобы провести с тобой остаток жизни, независимо от места, времени, проблем. Ты - герой нашей истории, готовый встать на мою сторону, каким бы мрачным ни казалось будущее. Все, чего я хочу, - это сделать тебя своей, навсегда и навечно. Никаких отказов.
Те же два слова начертаны на внутренней стороне кольца, потому что я более ханжеский ублюдок, чем два моих друга. Что я могу сказать? Она умеет пробудить это во мне.
Она улыбается мне с безусловной привязанностью.
– Никаких отказов, ни на секунду. Ни в самое темное время, ни в самый трудный день. Я буду любить тебя через все это.
Я надеваю кольцо на ее палец. Моя грудь расширяется при виде бриллианта-солитера, клеймящею ее как мою. Я встаю и подношу ее руку к губам, целуя безымянный палец.
Я притягиваю свою невесту к себе для настоящего поцелуя, одержимо помечая ее всеми возможными способами. Чтобы поблагодарить ее за любовь, прощение и принятие. Чтобы поцеловать ее сомнения и показать ей, что я хочу всего этого.
Надежда - для людей, у которых все впереди.
Надежда для тех, кто загадывает желания под звездами, или в церкви, или в момент отчаянной нужды.
И больше всего надежды для таких людей, как я.
Эпилог
Елена
Один месяц спустя
– Не подглядывай.
– Джакс поправляет повязку, закрывающую мои глаза. Он берет меня за руку и осторожно вытаскивает из машины. Каким-то образом я выдержала всю поездку от дома его родителей без тошноты или страха, учитывая, что мои глаза были закрыты все это время. Темнота больше не вызывает у меня страха. Не после месяца сеансов терапии и воздействия на то, чего я боялась больше всего.
– Где мы находимся?
– Тебе на все нужен ответ?
– Да. Особенно когда ты увел меня, прежде чем я успела принять ванну.
Джакс смеется. Он не дал мне шанса задать вопросы или принять душ после нашего спарринг-матча в доме его родителей. Моя кожа гудит от предвкушения, когда Джакс ведет меня навстречу неизвестности.
Я пытаюсь использовать другие органы чувств, чтобы понять, где мы находимся. Трава хрустит под моими кроссовками, птицы щебечут неподалеку, но это ничего не дает. Что он хочет сделать со мной ночью в глуши? Он поднимает меня на руки и идет вверх по короткой, как я полагаю, лестнице. Дверь со скрипом открывается, и под нашими ногами шуршит пластик.