Чтение онлайн

Михаил Курочкин, гранатомётчик:

— Раненого отправили. Покурили. — «Что делать-то будем?» — спрашиваем командира. Майор Паков: «Надо идти приказ выполнять».

Пошли в том же направлении. Видим — окопы «духовские», из которых они стреляли. Подошли тихо, пацан-контрактник со спины видит — сидит мужик в окопе, в кирзачах, бушлате, зимней шапке-ушанке, шеврон «Вооруженные силы России». Наш и кричит: «Здорово, пехота!». Думали здесь разведгруппа 245-го полка. Мужик в окопе разворачивается — бородач! И смотрят друг на друга. Только наш успел выпрыгнуть — «дух» гранату кидает, кумулятивную, хорошо, что она упала в песок и не взорвалась. И тут началась стрельба по нам из окопов. Отошли, залегли.

Скоро наша пехота пошла мимо нас вперёд. Как обычно: вперёд — «Ура!», обратно — тихо бегут. Мимо ПТУРы понесли, пару раз выстрелили по окопам — там все замолкли. Смотрим — высота взята! Столько там было брошенных снарядов — НУРы, ПТУРы, боеприпасы, и всего один убитый «дух». Остальных они утащили. Заняли высоту, все успокоилось. Нашли крупнокалиберный пулемёт, сошки замурованы в бетон, чтобы отдачи не было.

Майор Паков связался по рации с командованием. — «Высоту взяли?» — «Взяли». — «Всё, ваша задача выполнена». Дождались пехоты, она расположилась на высоте. Пошли назад, домой. Только отошли, метров на триста, и «духи» открыли по высоте с пехотой огонь из леса, там ещё машина стояла, ЗИЛ или «Урал». Майор Паков: «Всё, пацаны, мы своё дело сделали, уходим».

Геннадий Бернацкий, командир взвода, старший лейтенант:

— 13-го снова на Гикаловские пошли. Майор Паков уже вместе с нами пошёл, и наша бронегруппа. А Паков всегда с нами ходил, человек он такой. Его за это любили и уважали.

Я должен был идти по верхней дороге, с середины села наверх. Там развилка дорог и психбольница. Взять её, сесть там, и прикрывать две дороги, если «духи» пойдут, обеспечить проход войскам. Должна была подойти пехота. Просидели мы до 0:40, потом нас сняли. «Духи» должны были пройти там, где я должен был сидеть со своей группой. 14 человек против трех тысяч. Ещё две группы должны были идти по двум другим направлениям. А 14-го пошёл Хамитов по моему маршруту. Я ещё говорил начальнику разведки дивизии, что в той психбольнице — укрепрайон, так и оказалось… Они попали под огонь, но «духам» всыпали.

Александр Соловьёв:

— 13 декабря в обед меня вызвал комбат и сказал, что я должен буду выполнять боевую задачу в этот день, и определил время готовности отправки колонны. В назначенное время я во главе своей разведгруппы вместе с Самокруткиным и группой офицеров батальона и мотострелков поехали на НП. Подполковник Самокруткин ушёл для получения или уточнения боевой задачи. Вернувшись, он поставил мне задачу: выдвинуться на высоту 398,3 с задачей имитации наступления на этом участке, так как моя группа на тот момент была малочисленна. При этом Самокруткин сказал, что моя задача — вступить в бой и как можно дольше удерживать противника на своём рубеже, не жалея боеприпасов. Другие разведгруппы должны будут в это время штурмом взять указанную высоту.

Около 21 часа я в составе своей разведгруппы выдвинулся на указанный рубеж. При подходе я обнаружил в окопах противника. При этом было видно, что противник обнаружил меня, так как боевики стали спускаться с горы — они шли с фонариками, и готовились к бою, занимая в роще окопы, который я наблюдал во время разведки в ночь на 11 декабря. В момент занятия рубежа перед рощей, я доложил о готовности к бою, однако мне приказали ждать. Минут через 15 мне поступила команда: «Отходить!». В бой моя разведгруппа так и не вступила, и соответственно, потерь никаких не было.

В расположение батальона мы вернулись 14 декабря около 1–3 часов ночи. В батальоне узнал, что одна из групп не смогла выйти на исходный рубеж. Я понял так, что именно из-за этого операцию по штурму высоты отменили, хотя это лишь мое предположение.

Но командование группировки «Запад», несмотря на неблагоприятные погодные условия и усталость солдат продолжало требовать от разведчиков выполнения задачи операции…

Владимир Самокруткин, командир батальона, подполковник:

— В пятницу 13 декабря пошли на высоты со старшим лейтенантом Хамитовым. Я с первой ротой с левого края, две группы, а он должен был зайти с правого фланга, и стоять на высотах, пока пехота не подойдёт. Когда мы пошли, был очень сильный туман. Идём, слышим друг друга в эфире, но из-за тумана командование приняло решение: отойти назад. Вернулись в батальон, переночевали. А утром опять в бой…

Владимир Паков:

— Этот дот нам реально мешал. Он стрелял из КПВТ — одна очередь была минуты полторы! Потом там нашли ленту с патронами — ещё метров 25. Если вызывать артиллерию, чтобы его уничтожить — уходит время на согласование. А ПТУР — это очень хорошая снайперская винтовка калибра 120 мм и дальностью поражения четыре километра. Просто надо было уметь им пользоваться, а попасть из ПТУРа можно и в форточку. Когда служил в Германии, там был командиром учебного взвода, знал ПТУР досконально, часто применял на учениях. Очень всё просто. Стрелял я с расстояния полторы тысячи метров. Всё четко прошло.