Чтение онлайн

– Да иди ты… на фиг, – ответил я.

Ну ничего себе стресс, сердце до сих пор колотится.

– Не лезь в женские дела, мальчик, – улыбнулась Лика.

– Ну тебя, дебилка, учительница фигова. – С этими словами я повернулся и хотел выйти из кухни.

– Ах, так! – раздалось мне в спину.

Уловив движение воздуха, я выбросил левую руку и поймал на лету половинку огурца. Тут же забросил трофей в рот, пожевал. Действительно, очень неплохо.

– Иди разуйся, грязь в дом не неси, – вздорно сказала сестра – расстроилась, что не попала.

Когда я снова вернулся в кухню, Лика уже распечатала пакет. Я тут же к ней присоединился, взял что-то песочно-кремово-джемовое. Надкусил. Неописуемо!

– Что жмурился, забрал у меня последний огурчик и доволен, да? – поинтересовалась сестра и попыталась пнуть меня ногой под столом, но снова промахнулась.

– Лика, мой тебе совет, в следующий раз кидай целую банку – так будет надёжнее.

– Ещё чего, тратить на тебя такую хорошую вещь.

Нет, – продолжила Лика спустя некоторое время, точнее – после пары пирожных, – удивляете вы меня, мужчины. Строите из себя невесть что! А сами что вы из себя без женщин представляете? Чуть что, истерика.

– А что женщины без нас?

– А что женщины без вас? Стрелять да пиво дуть – ума много не надо!

– Ты это при случае дикому неандертальцу скажи, – предложил я.

– Ой, и скажу. Своей тэтэшкой. И ты не думай. Между прочим, научно доказано, что женщины морально сильнее мужчин. И по-моему, это действительно так. Так что учись, братик.

– Я не могу, – махнул я рукой, – человек только три года как перестал мешать кокаин с афродизиаками – и уже учит меня жить!

И только потом понял, что сказал.

– Я же просила тебя не напоминать мне об этом, – голос Лики стал тихим и холодным, а взгляд мало сказать, что злой. – Забери свои уродские печенья! – крикнула она, бросила печенье в сторону и рванулась из-за стола.

А я метнулся за ней, схватил её за руку, притянул к себе.

– Прости меня, прости, прости, – зашептал я. – Я мудак, кретин, баран, дебил. Я всё что угодно! Прости меня, пожалуйста. Прости.

– Нет, это ты извини, – сказала Лика, – зря я так.

– Не зря, ты действительно очень сильная, очень храбрая, очень умная. А я идиот.

– Не говори так. Просто… – она прижалась мокрой щекой к моей майке, – ладно. Провались оно всё. Ты садись за стол, я сейчас.

Тут раздался звонок в дверь.

– Кого там ещё принесло? – рявкнул я, но звонящий, скорее всего, меня не услышал.

– Иди, открой, Витя, – попросила Лика, – только придержи их немного. Дай я умоюсь.

Она побежала в ванную, а я пошёл открывать дверь, бормоча разные угрозы гостю.

За дверью оказалась Аглая, одетая не по-осеннему тепло – в красивую белую дублёнку.

– Привет, – кокетливо сказала она, – Лика дома?

– Угу. Лика! – крикнул я из прихожей. – Это Аглая, – и снова гостье: – Давай я за тобой поухаживаю.

Помог ей снять дубленку, повесил на вешалку. Спросил, как дела у папы. Это ведь он ей дублёнку подарил. А Лике, гад такой, шубу – за помощь в спасении дочки. И главное, точно такую же, какую я ей уже выбрал. Ну ничего, я всё равно сестре подарок сделал – кольцо красивое с рубином и кулон жемчужный на цепочке.

Аглая же на мой вопрос об отце небрежно махнула рукой:

– Нормально.

Улыбнулась, сверкнула глазами, когда я помог снять дублёнку.

«А она выросла», – подумал я.

– Лика где? – спросила она.

– Я тут, – донёсся из кухни голос.

Мы вдвоём зашли в комнату. Лика сидела за столом и задумчиво ела пирожное. На лице ни следа произошедшего. Взгляд весёлый, довольный, чуть-чуть ироничный и слегка покровительственный.

– Привет, Аглая, садись. Сладкое будешь? – спросила она.

– Не-не-не, я этого дома объелась, – ответила девушка, садясь на стул, к ней сразу запрыгнул Баська, – у меня хорошие новости.

Я сел рядом. Аглая улыбнулась, положила руки на колени. На ней были тонкие чёрные брючки и красивая белая рубашка с приподнятыми плечами. Деловой стиль. К чему бы?

– У меня хорошая новость, – повторила Аглая, – мы с папой нашли помещение.

– Какое помещение? – не поняла Лика.

– Как, ну для постановки оперы. Мы даже договорились, чтобы туда ток провели.

– Аглая, не надо нам никакого другого помещения. Зачем? Оно у нас есть.

– Лика, ну там же…

– Я помню, что там было. Именно поэтому! Из принципа! – Лика грохнула своим кулачком об стол, точь-в-точь как делал отец, только кулак у него был раза в три побольше. – Я буду петь только в «Спирали». Там, и только там! Не надо нам никакого другого помещения!

– А что остальная труппа скажет? Зрители? Представляешь, как они будут там себя чувствовать?! – спросила Аглая, тоже разозлившись.

– Да плевать мне на людей, пусть тогда идут на другой спектакль!

– А может, послушаешь, что скажут наши ребята, а не только себя.

– Если кто-то струсил, пусть и напишет это у себя на лбу.

– Дамы, дамы, – примирительно сказал я, и обе девушки посмотрели на меня. Каждая искала поддержки и одобрения. – Дамы, – повторил я, поднимая ладони и успокаивая спорщиц, – может, не стоит делать таких поспешных выводов? Лика, конечно, актерам вот так взять и переехать – непросто, а может, и неправильно. Но вдруг помещение, которое нашла Аглая, окажется не хуже, а даже лучше? Ты хотя бы посмотри сначала.

– Отлично, прямо сейчас и посмотрю, – встрепенулась Лика.

– Ага. Давай прямо сейчас и посмотрим, – подхватила Аглая.

Девушки встали из-за стола, сестра на ходу ткнула меня кулаком. Я понял, что мне не отвертеться, вздохнул и тоже пошёл одеваться.

– Мне помещение не нравится, – уверенно заявила Лика.

Мы втроём в вечерних сумерках стояли перед старым одноэтажным сооружением на южной окраине Города. Это был длинный склад с покатой крышей и обшарпанными стенами. Бывшая овощная база, бывший склад артиллерийского завода № 1, он имел древнюю историю, которая отпечаталась на стенах и снаружи, и внутри.