Разведёнка
Шрифт:
Сработали четко. Пользуясь тем, что лифт полз медленно, успели блокировать выходы из него на всех этажах торгового центра. Выпускали из лифта всех, а вот желающим войти, мужчины в строгих костюмах доходчиво объясняли, что лифт временно не работает.
А для тех двоих, что остались внутри, всей этой суеты просто не существовало.
***
Конечно она испугалась его, испугалась настолько, что хотела спастись бегством. Но уже через секунду ей наглядно дали понять, что для этого человека не существует ни пределов, ни границ, он их попросту ломает!
Как же она его в тот момент ненавидела...
Но даже здесь, где его никто не знал, он влиял на людей так, что они перед ним расступались. Победитель, бл***, властелин мира. Хозяин! Как же это ее бесило!
И не вырваться...
Сотни мыслей пронеслись в голове за то короткое время, пока он шел к ней те насколько шагов сквозь толпу, набившуюся в кабину лифта.
Стало так обидно, что сама загнала себя в ловушку. Но он уже стоял перед ней. И воля его давящая ощущалась стеной, расплющивала ее, дробила, покоряла. Кристине хотелось исчезнуть отсюда, провалиться сквозь землю. Чтобы не видеть его, не чувствовать этого.
Не задыхаться, оттого что этот урод рядом!
Одно движение. Теперь мужчина стоял вплотную, еще немного и... Его медленное шумное дыхание, широкая, твердая грудь у самой ее груди. Смотреть туда было опасно, сразу лезли мысли о его теле. О его теле думать нельзя!
Она невольно пошевелилась, желая оттолкнуть, вскинула на него взгляд... В ту же секунду он уже прижимал ее к поручням. И все...
Пропала.
Сначала был один поцелуй. Медленный, как будто шаг вслепую. А потом они просто провалились куда-то.
Кажется, толпа из лифта исчезла, но кто это заметил? Потому что его руки уже были у нее под свитером, добирались до груди, выпуская на свободу. Ей бы крикнуть, оттолкнуть, но его губы не выпускали ее ни на секунду, не давали помыслить о сопротивлении.
А руки добирались ниже, гладили, проникали. У нее просто закатились глаза.
Нет спасения. Это должно было случиться.
Неизбежно.
***
В себя она пришла. У него на руках с раскинутыми ногами. Обезумевшая от ощущений, которыми он ее наполнил.
– Моё, - пробормотал Паша.
Потерся ртом о ее груди и собственнически стиснул за талию, добирая глубоким толчком остатки кайфа. Вряд ли он осознавал, что говорит это вслух. Но оба замерли, пораженные.
В этот раз все было не так, как у них обычно бывало. Словно сдвинулось что-то. И все-таки одно осталось неизменным.
– Выпусти, - стала она отталкивать его дрожащими руками.
Бл****...!!! Мужчина на мгновение зажмурился. Он же не хотел силой, хотел чтобы она сама! Думал сдержится. Бл******...!!!
И все-таки сделал это.
– Успокойся, - проговорил Белый.
Отпускать ее не хотелось, но Кристина забилась у него в руках, пряча лицо.
– Отпусти!
Нехотя выпустил. Она мгновенно оправила одежду и, не поднимая головы, кинулась жать на все кнопки. А его медленно крыло болезненным откатом. Простонал, резко провел рукой по волосам, застегнул брюки.
– Кристина!
– протянул руку.
Вывернулась, лифт как раз открылся, она выбежала, не оборачиваясь. Мужчина запустил пятерню в светлые волосы, а потом кулаком в стену лифта. Еще и еще!
В дверях робко нарисовался его телохранитель.
– Павел Анатольевич...
– Что уставился!
– рыкнул Паша.
– Задержите немедленно!
– Есть, - только и успел пробормотать человек и тут же что-то заговорил в гаджет.
Но Паша не дослушал, он уже размашисто шел вперед, догоняя уходившую от него женщину.
– Врешь, - привычно цедил он сквозь зубы.
– От Белого не уйдешь!
И в первый раз ни в чем не был уверен. Не знал, не мог понять, что за странная чертовщина с ним творится.
***
Ну конечно! Ей не дали уйти. Гады!
Когда один из телохранителей Белого перегородил ей дорогу, Кристина готова была лопнуть от злости на себя и от обиды. Но самое гадское, что этот человек видел ее слезы. Хотя, что ей до него?! Плевать!
Набычилась и прошипела:
– Дайте пройти!
Человек миролюбиво вскинул руки. Заговорил так, будто успокаивал ребенка:
– Погодите, Кристина Викторовна, остановитесь. Пожалуйста. Прошу вас.
Вежливость, просительные нотки. Она ведь тоже понимала, что он человек подневольный.
– Дайте пройти!
– повторила с досадой.
– Не могу, Кристина Викторовна. Задержитесь, прошу вас...
Взгляд его скосился куда-то ей за спину. И по собственному ощущению, по тому, как забухало в груди сердце, поняла - ОН. Урод окаянный! Замерла, сжимая кулаки и опустив голову. Что же они травят ее как зверя!
А быстрые шаги уже за спиной. Белый. Не узнать невозможно.
– Кристина, стой!
– голос у самого уха.
Схватил ее за руку.
– Отпусти, - прошипела на грани слышимости.
– Нет!
Ненавижу! Как ей хотелось выкрикнуть это! Заорать на весь торговый комплекс, так чтобы у всех тут уши заложило. Слезы, которые она не смогла сдержать, брызнули из глаз.
Он на мгновение опешил, а потом стиснул ее руку выше локтя и потащил за собой, выплевывая слова, так, будто они его душили:
– Прекрати, я сказал. Не плачь! Прекрати!
Уже у самой машины резко остановился, глядя куда-то в сторону. Проговорил глухо:
– Успокойся, Кристина. Садись.
Кристина отшатнулась. Садилась она уже однажды в его машину, хватит! И тут он застонал, как от боли, стукнул по капоту и рыкнул: