Разведёнка
Шрифт:
Но! Кристина ненавидела, когда ее прогибали!
Хочет, чтобы она поехала к маме с папой, тихо сидела и не высовывалась?
– Посмотрим, - сказала она себе и зашвырнула в мойку чашки.
глава 6
Времени размышления очень мало, ровно столько, сколько, сколько могло понадобиться на то, чтобы собрать в дорогу небольшую сумку. Кристина оглянулась на двери спальни, понимая, что Игорь будет караулить ее как цербер. Единственное преимущество, что она женщина, а женщины всегда копаются долго. Во всяком случае, такой стереотип существует в представлении мужчин.
При желании Кристина могла бы собраться в считанные минуты, но зачем облегчать брату задачу? Она намерена была тянуть время это как можно дольше.
Поэтому ее кружевные трусы-лифчики были живописно разбросаны по постели, а сама она лихорадочно соображала, как обойти это дурацкое требование - ехать под крылышко к маме с папой.
А причины тому были самые банальные - страх снова увидеть в их глазах разочарование и жалость. И самое для нее неприятное - лишиться возможности самой за себя решать. Да! Мама с папой защитят, укроют, пожалеют непутевую дочку. Но тут же припомнится и то, что они с самого начала были не в восторге от ее первого брака. И начнется это мамино любимое - а вот мы говорили, но мы не стали вмешиваться, и вот что вышло... А папа будет выразительно молчать.
Нет! Ей не нужна была жалость!
Пусть ее брак с Власом Подгорским не сложился, но, живя с ним, Кристина, во всяком случае, пользовалась полной свободой. Муж не любил ее, но никогда не стеснял в средствах и не ограничивал ни чем. Она привыкла так жить!
А сейчас под соусом семейной опеки, ее это самой свободы лишат.
Кристина хмурила брови, мстительно запихивая в изящную дорожную сумку, этакий дамский саквояж, свою одежду и косилась на дверь. Времени не осталось вовсе, а она так и не придумала, как быть. Собственно, варианты были, но она отметала каждый за разом каждый.
Можно заартачиться, попросту сесть на осла и сказать, мол, все! Никуда не поеду. Но смысл? Кристина понимала, что Игорь просто так волну не стал бы гнать. Если он решил, он ее запихнет в поезд, хоть связанную по рукам и ногам.
Она снова покосилась на дверь.
Можно, конечно, сесть в поезд и сойти на следующей же станции, а потом вообще уехать в другом направлении. Но эта мысль ей принципиально не нравилась.
Удариться в бега? Много чести будет Белой сволочи, когда он об этом узнает. А что Паша Белый узнает, если она вздумает сбежать, Кристина не сомневалась. Взбесится? Обрадуется? Да. И как любой хищник, станет преследовать добычу. Поэтому она не станет убегать.
Но домой к маме с папой не хотелось, так что аж лицо болело.
Игорь не отстанет... Она уже слышала под дверью его нетерпеливые шаги. Не отстанет, значит, с ним надо торговаться.
Вовремя, Игорь как раз открыл дверь.
– Готова?
– Сейчас!
– сердито фыркнула Кристина, с шумом перетряхивая шкаф.
– Крис, много можешь не брать, это же не навсегда, - со смехом сообщил он, глядя на гору шмоток на кровати.
– Братик, я не поеду к маме! Не заставляй!
– она вдруг и плюхнулась на кровать, складывая на груди руки.
Он присел рядом, положил ей руку на плечо.
– Перестань, ты же понимаешь, что по-другому нельзя.
Голос монотонный, гипнотизирующе-успокаивающий, знала она его трюк. Кристина тоже умела на публику играть.
– Ты специально это делаешь, специально, да? Не хочешь делиться со мной! Я знаю! Я все знаю...
– Ничего ты не знаешь, - тот же монотонный голос, только теперь он ее как ребенка поглаживал.
– Это опасно для тебя. Я не хочу рисковать, понимаешь?
– Опасно?
– тут же вскинулась она.
– А ТВОЯ мама знает, чем ты тут занимаешься?
Рука Игоря дрогнула и на секунду замерла. Потом он с усмешкой сказал:
– Я с семнадцати лет не отчитываюсь, сестричка.
Но тон малость изменился. Есть контакт, подумала Кристина. Теперь надо было что-то отдать, уйти на попятный, чтобы он пошел на уступки. Закон торговли.
Она понурилась.
– Хорошо, я поеду, братик, - сказала и обреченно покачала головой.
– Вот и молодец, ты же сама понимаешь, что так будет лучше.
– Да... Но ты будешь держать меня в курсе?
– и уставилась ему в глаза.
– Ты же знаешь, я могу быть полезной... Что-то ценное подсказать... А, братик?
Игорь убрал руку и поперхнулся. А потом и вовсе встал и отошел к окну. Повернулся к ней молча, в глазах жидкая ртуть плавает. Интерес.
Кристина уселась удобнее и начала:
– Слушай, Игорек, давай сделаем так. Я поеду домой. Ок, хорошо, да. Но. Мы не говорим никому, что я развожусь, ладно? Все равно развод будет через месяц, пока об этом никто не знает и если мы не будем болтать...
Он скрестил на груди руки и слушал не возражая. А Кристина приободрилась и встала, ей нужны были гарантии.
– Поверчусь дома пару дней, а потом, - тут она уже серьезно и твердо смотрела на брата.
– Я хочу жить отдельно и открыть свое дело. И я нафиг не хочу больше замуж. Ты поможешь мне?
Он шумно выдохнул и снялся с места, опуская руки.
– Хорошо, я подумаю. Но сейчас собирайся, времени уже нет, - и вышел.
Она застыла, прижав ко рту кулак, и прищурилась. Ехать домой придется, но кое-что она все-таки выторговала.
глава 7
Это было интересно. Раньше Белый испытывал нечто подобное только в боях. Необычно. Это одновременно и распаляло, и помогало сдерживать атавистическое желание услышать, как захрустят тоненькие позвонки ее шейки в его руках. Как она забьется, хрипя, и запросит пощады. А не будет пощады. Крис-ти-на.
Но это, конечно, выражаясь фигурально. Белый не собирался никого убивать. Зачем? Потешиться, наказать ту суку, что посмела раскрыть на него свою маленькую сучью пасть, Годную только для того, чтобы совать в нее член и трахать. Показать ей ее место.