Разведка боем
Шрифт:
– Чем я обязана столь неожиданному и приятному визиту? – спросила Сильвия, скромно приопустив длинные ресницы.
«Ах ты, стерва рыжая», – беззлобно, скорее даже уважительно подумал Новиков, еще не зная о ее сговоре с Берестиным, просто чутьем профессионального психолога догадываясь о претензиях этой проигравшей, но не побежденной женщины на лидерство. Пусть пока даже в прекрасной половине их компании.
– Войти вы меня пригласите?
– Конечно-конечно, прошу меня извинить. – Она провела Андрея в тот самый холл, где позировала Берестину. Указала на глубокое кресло у камина.
– Что-нибудь выпьете?
– Спасибо, до заката солнца не употребляю. Разрешите говорить без преамбул?
– Пожалуйста. Случилось что-нибудь серьезное?
– Думаю, что пока нет. Просто не хочется тратить время на протокольные фразы, не нужные ни вам, ни мне.
– Возможно, так действительно будет лучше. А то даже странно получается – вы как бы негласный лидер здешнего общества, а мы с вами даже ни разу не говорили по душам…
– Наверное, это моя вина. Постараюсь ее загладить. Итак, Сильвия, вы действительно сознательно и чистосердечно решили стать членом нашего… э-э… коллектива? Вот черт, никак не могу избавиться от стереотипных выражений.
– У вас есть в этом сомнения?
– У меня лично нет. Но я хотел бы услышать ваш ответ.
– Если вам нужно это услышать, то да. Клятвы требуются?
– Клятвы – нет. А вот практическое подтверждение, пожалуй, потребуется. Сейчас мы с Ириной собираемся на ужин к генералу Врангелю. Постараемся обсудить с ним ряд важных вопросов. Прошу вас поехать со мной.
– С вами к Врангелю? – искренне удивилась Сильвия. – Зачем я вам? Подтвердить вашу близость к британскому королевскому двору?
– И это было бы невредно. А заодно удивить генерала красотой наших дам. Вы вместе с Ириной – достаточно яркая пара, согласны?
– Мы – это вы, она, я, и кто четвертый?
– Правильно. Четвертый нужен. Если это будет Берестин?
– Почему он? – насторожилась Сильвия, и Новиков, уловив ее эмоцию, подобрался тоже.
– Возможно, вы предпочли бы общество Шульгина, но для пользы дела я бы хотел представить Врангелю именно Алексея. Поскольку он должен занять должность главного военного советника.
– Ах, вот как, – в ее голосе послышалось облегчение, и Новиков сделал в памяти очередную зарубку. Будет о чем подумать на досуге.
– Согласны?
– Не имею оснований возражать. И это все?
– Почти. Вам придется сыграть еще одну роль – этакой роковой женщины, владеющей древними секретами врачевания. Неплохо бы вам надеть черный парик, подвести глаза, подкрасить губы бордовой помадой…
Сильвия надменно вскинула подбородок.
– Уж если мне придется играть такую роль, я сама в состоянии подобрать подходящий образ…
– Ради бога, – поднял руки Новиков. – Конечно, не мне вас учить, это я так, исходя из вкусов текущего времени. Но в принципе вы согласны?
– Вы же сами сказали, что считаете меня членом своей команды.
– Отлично. Теперь дальше. Вы проводите сеанс лечения с помощью браслета, одновременно производя всякие пассы и бормоча заклинания… Но мне еще нужно, чтобы вы внедрили в подсознание пациента некоторые идеи. Что он действительно считает Берестина своим советником, настолько умным и авторитетным, что любая его рекомендация по кадровым и стратегическим вопросам должна приниматься не только без сопротивления, но и ценой конфронтации с любым другим генералом белой армии. И еще – чтобы любой сотрудник Врангеля, который попытается внушить ему недоверие ко мне, Берестину, Шульгину, вообще любому из нас, воспринимался им как агент большевиков или Антанты, мечтающий лишить генерала единственных верных и бескорыстных друзей…
Сильвия, до того стоявшая перед Новиковым, опершись локтем о каминную полку и словно нетерпеливо ожидавшая, когда он выскажет все, что намеревался, и оставит ее в покое, сейчас вдруг посерьезнела, опустила голову, подошла к креслу и села, положив на колени ладони со сплетенными пальцами.
– Знаете, Алексей, а ведь вы требуете от меня почти невозможного.
– Отчего же? Мне казалось, вы не останавливались и перед более радикальными вмешательствами… Не только в психику отдельной личности, но и в человеческую историю.
Сильвия сожалеюще покачала головой.
– Не так. Вы ведь знаете Ирину довольно давно?
– Восемь лет, с некоторыми перерывами.
– Ну вот. А позволила она себе хоть раз вмешаться в вашу психику, даже имея куда более веские основания? Когда вы не отвечали на ее чувства, когда отказались помогать ей в ее миссии, когда, наконец, нужно было спасать из временного сдвига вашего соперника Берестина?
– Вы все это знаете? – не смог скрыть удивления Андрей. – Преклоняюсь. Не зря вы занимали свой пост…
– Наверное, да. Так вот, она убеждала вас, как могла, страдала, унижалась даже, но внушать вам что-либо помимо вашей воли не сочла возможным. У нас это как бы категорический императив. Убить противника в случае необходимости допускается, но вторгаться в глубины его личности… Да что далеко ходить – Шульгина ведь мы хотели сломать, сами находясь уже в отчаянном положении, исключительно методами внешнего воздействия. Почему и проиграли…
– Тогда зачем вам вообще способности к невербальному воздействию?
– Исключительно для самообороны. На случай, если противник применит такие методы первым.
Новиков задумался. Чтобы собраться с мыслями, обвел взглядом холл, в котором оказался впервые. Хотя выглядел он достаточно сумрачно из-за темных дубовых панелей, мебели, обтянутой мягкой шоколадной кожей, персидских и афганских ковров кровавых оттенков, все равно чувствовалось, что хозяйка этого жилища – женщина. Витали здесь запахи изысканных терпких духов, стояли на полках разные безделушки, да и зеркал было многовато для такого помещения, обитай здесь чопорный джентльмен соответствующих интерьеру времен.