Разведотряд
Шрифт:
Ещё не зная, как распорядиться неожиданным подарком судьбы, понял — пригодится.
Потом, помогая тяжёлому катеру втянуться обратно в тоннель — корму его заносило так, что броня скрежетала по бетону и камню — подхватил массивное весло и, словно шестом, стал упираться в стену.
И вдруг замер. На самом входе в пещеру, под зарешеченной лампой, был прикреплён эмалированный лист металла, на котором, точно карта линий Московского метрополитена, была прорисована карта подземных каналов.
«Свой» Новик определил сразу. Всю дорогу попадалась синяя литера «М 6».
Где-то позади — далеко ли, близко? — чёрт его знает, масштаб не указан, — эту линию, поворотом слева по курсу, будет пересекать та самая «F 9». Как выясняется, отмеченная белым.
Осталось выжить…
Хотя не об этом даже выбивало тяжёлую гулкую морзянку сердце под начинающей просыхать от жаркой работы сорочкой. Всё казалось, что Ванька Громов на последнем своём издыхании не дотянет, рухнет за штурвалом — и влепится груженный топливом «зибель» почём зря в стену пещеры. Или добьют его затрещавшие с дебаркадера винтовочные выстрелы, клекот автоматов. С тем же бесславным концом, впрочем…
Саша обернулся. Ещё парочка глубинных бомб была закреплена на кронштейне подачи. Если что — и повторить попытку можно…
Но не понадобилось возвращаться и гибнуть. Понадобилось выжить.
Как только ослепила, высветила всё вокруг фотографической резкостью, как негатив-позитив, первая вспышка, Новик рухнул ничком в проход между креслами, рефлекторно потянув за собой клеенчатый, словно рыболовецкий, чёрный штормовой плащ.
Клубы пламени с рёвом драконьего дыхания прокатились над спиной, заставляя чёрную клеенку плаща морщиться и пузыриться от жара. Но едва только Новик почувствовал, что огненный вихрь втянуло дальше в тоннель, как в дымоход адской печи, он содрал с себя чёрные ошметки плаща и, отшвырнув за борт, бросился на сиденье.
В канале не развернуться. Даже «самый полный назад!» — всё равно, это неизвестно сколько он будет добираться до нужного ему поворота на «F 9». Оставалось только одно…
Как безумный Феникс, воскресший, но всё ещё с горящими крыльями, закручивая за собой вихрем чёрно-белый туман гари и пара, катер понёсся по каналу вперед. Когда канал закончился и показалась заводь, Новик не столько увидел, сколько услышал — перестало звенеть в ушах близкое эхо, отражённое от каменных берегов. Видно же ни черта не было. Если и носится здесь где-то в клубах дыма и алых лохмотьях пламени душа гвардии сапёра Громова — радуется. С таким фейерверком только и провожать сапёрскую душу…
Катер «55/7» развернулся, рискуя влепиться в невидимый бетонный дебаркадер, разбрасывая по кипящей воде какие-то деревянные обломки и порожние бочки и, опасно проскрежетав по бетону бронёй правого борта, вписался назад в канал…
«Но нет его, есть только вход, и то не тот»…
В кольце мушки мелькнуло две пыльно-серые фигурки, и Войткевич потянул курок. Приклад MG-42 часто забил в плечо — фигурки смело, но тем не менее…
— Долго мы так не продержимся! — констатировал Яков, жадно затягиваясь сигаретой, найденной рачительным боцманом.
— Внизу, в шлюзе выход есть, — напомнил Колька Царь. — Там такой люк…
— И уйти не можем! — оборвал его лейтенант, выискивая стволом пулемёта немцев на том краю шлюза. — Надо или шлюз взорвать, или лодку затопить, запереть их тут, если уж подорвать нечем…
— Лодку затопить… — проворчал в обвислые усы Ортугай, загоняя в рукоять «люгера» новый магазин. — У тебя шо, торпеда в сраци?
— А если шлюз открыть? — наморщил лоб Колька Царь, просчитывая результат подобного действа.
— Это уже кое-что! — быстрее всех сообразил Войткевич. — Если его акватория вместит в себя столько воды, чтобы канал обмелел…
— Подлодка на мель сядет, — подхватил Колька, обрадованный тем, что не совсем дурная оказалась идея.
— Якщо до шлюза воды напустим… — флегматично напомнил боцман, разменяв новый магазин «люгера»: «На, сволота!» — Тогда хрен мы уже Колькиной воротями попользуемся.
— Значит, будем уходить, как пришли… — отмахнулся Войткевич, будто такое уж простое это было дело — болтаться в ледяной воде бог весть сколько, да ещё теперь не тишком, как водяная крыса, а как крыса, в которую вся казарма сапогами швыряет.
— А грохнуло там что? — мотнул головой в полутьму Романов.
— Так Сашко ж з Громовым, певно, воюють… — предположил Корней и вопросительно глянул на Войткевича: «Мол, а мы что?»
— Ладно, решено! — выдернул из амбразуры «пилу Гитлера» лейтенант и забросил на плечо чёрную сколопендру пулемётной ленты. — Будем прорываться. Дай бог только, чтобы там насосная была… — кивнул он на ту сторону, на тот берег бетонного короба шлюза, пока порожнего.
Вполне возможно, так оно и было. Сооружение с той стороны шлюза выступало плоской бетонной башенкой из серо-зелёной стены пещеры. Видимо, пещера была слишком велика, чтобы и её, как бункеры подводной базы, одевать в армированный бетон. Башенка, вообще-то, мало напоминала дот. По крайней мере, стена её, обращенная вовнутрь шлюза, отблескивала стёклами просторных окон — явно, чтобы наблюдать, что и как происходит в шлюзе, следить за уровнем и т. п…
— Давайте за мной, — выплюнул Войткевич окурок и поднял увесистый пулемёт на уровень живота. — Кто живой добежит, тот водит…
Первым, пригибаясь так, что едва не растянулся на бетонном парапете, добежал Ортугай. Подавив первоначальное желание бросить в окно гранату, — а ведь не стоило, свернешь какой рубильник, мучайся потом с концами — Корней Петрович бросился в окно сам, едва прикрывшись прикладом «судаева».
Ворвался внутрь башни сверкающим и звенящим стеклянным вихрем и сразу же обнаружил: «Есть насосы! Не ошибся Яшка…»
Один из них, оказавшись вдруг под самой печенью, тупо забил дыхание боцмана, но заодно и спас. Скатившись с ребристой «свиньи» массивного электромотора, Ортугай загремел на железные, в косую насечку, плиты пайол, а пули рикошетом завизжали на стали кожуха двигателя, зазвенели на чугуне станины. Будто кто ждал…
«Кто там такой бдительный?!» — вскочил Боцман на ноги, где не ждали, кувыркнувшись за следующий в ряду насосов, и выстрелил.
Взмахнув руками, бдительный фриц отбросил автомат и сполз по стене, срывая спиной в чёрном мундире плакат «Hitler ist der Sieg!».