Чтение онлайн

– Кто такие Ян Почтенный Будда и госпожа Ян, о которых здесь только что упоминала госпожа? – спросила она.

– В здешнем уезде Хуаинь проживает инспектор Ян Чунь, прозванный за свою щедрость Почтенным Буддой, – объяснила нищенка. – И он, и его жена охотно принимают у себя как буддийских, так и даосских монахов и раздают им милостыню. А ежели им кто угодит – так они его по целому году кормят! Госпожа Ян дважды в год приезжает сюда воскурить благовония и всегда жалует каждой из нас по десять монет, да к тому же кормит лепешками, которые захватывает с собой. В этом году она уже приезжала весной, теперь вот осенью приедет... Так что ты непременно ее увидишь...

Старуха внимательно выслушала нищенку и постаралась хорошенько запомнить.

На следующее утро, нарядившись странствующей даосской монахиней, старуха отправилась в Хуаинь и, разузнав, где живет инспектор Ян, без труда разыскала его дом, на воротах которого ее ждала следующая надпись:

«Надо же, как не повезло!» – подумала старуха, но тут она увидела старого привратника, который сидел у ворот, прислонившись спиной к каменному льву. Тот тоже увидел старуху, торопливо вскочил и замахал на нее руками:

– Скорее уходи отсюда!..

– Я пришла сюда из Западной Сычуани воскурить в здешнем храме благовония, – сказала старуха, почтительно кланяясь. – В дороге я поиздержалась и вот решила попросить милостыню на обратном пути.

– Ты опоздала! – сказал привратник, которого звали Чжан Гун. – Еще девять дней назад милостыню раздавали в любой из дней, а потом повесили вот это объявление...

– Я слышала, что господин инспектор и его супруга – люди благочестивые, – не отставала старуха. – В уезде все только и говорят что о доброте Яна Почтенного Будды! Почему такая перемена – может, что-нибудь стряслось?

– Действительно, господин и госпожа до недавнего времени любили принимать монахов и раздавать им милостыню, – рассказал привратник. – А тех из них, кто умел толковать о сутрах и дхарме [3] , даже целыми месяцами держали в доме, давали им на дорогу денег, а кому надо – и одежду. И народу у этих ворот всегда толклось множество. Но вот как-то вскоре после нового года объявилась тут одна монашенка, немолодая уже, лет этак сорока. Я, говорит, хорошо понимаю учение о причинах и следствиях и желаю побеседовать с господами. А надо сказать, наша госпожа страх как любит беседовать с учеными людьми, вот и оставила она монашку в доме. А вскорости, недели через две, пришли монахи-хэшаны [4] , человек пятнадцать. Госпожа их тоже приняла, накормила, деньгами одарила. И кто бы мог подумать, что это были никакие не монахи, а просто шайка грабителей! А монашка эта была у них наводчицей! Рассказала им, где что находится, они ночью и ворвались в дом с факелами и палками, да и учинили грабеж. Господин и госпожа едва ноги унесли! Правда, жаловаться властям не стали – решили, что это им наказание за грехи, совершенные в прежней жизни. Вот после этого случая они и запретили пускать в дом кого ни попадя. Теперь подаяние можно получать в Западном саду лишь в первый день первого, четвертого, седьмого и десятого месяцев. А раз ты опоздала, иди-ка лучше в другое место: у нас в уезде немало найдется богатых людей, любящих раздавать милостыню монахам.

– Среди монахов тоже встречаются и хорошие и плохие люди, – заметила старуха. – Однако стоит одному поступить дурно, как все оказываются виноватыми.

– Истинно так! – подтвердил привратник.

– После того, что вы рассказали, я уже и не надеюсь на подаяние! – воскликнула старуха. – Вот только мне приходилось слышать, что ваши господа – это живые бодисатвы в нашем мире. Вот бы хоть раз взглянуть на них!

В это время в доме скрипнула дверь, и привратник испуганно вскочил.

– Скорее прячься, господин идет!.. – Он торопливо вынул из висевшего на поясе мешочка медную монетку и положил на голову каменного льва. – Это тебе от меня. Только уходи быстрее...

Однако старуха и не собиралась уходить: очень уж ей хотелось посмотреть, что же произойдет дальше.

Между тем мальчик-слуга подвел к воротам белого коня. Из дома вышел инспектор Ян. Он был в парадной расшитой золотом шапке, цветастом халате и с веером в руках. За ним следовали слуги: первый слуга нес зонт, второй – подушку для сиденья, третий – короб с курениями, на крышке которого красовалась небольшая шкатулка из красного сандалового дерева. Замыкали шествие музыканты с инструментами в руках. Инспектор сел на коня, и процессия медленно двинулась в западном направлении.

– Ну как, видела господина? – обернулся к старухе недовольный привратник. – Хорошо еще, что он тебя не заметил, а то бы не миновать мне нахлобучки! Ну, что стоишь? Бери монету и проваливай...

– Нужна мне ваша жалкая подачка! – рассердилась старуха. – И без нее обойдусь.

Пока они препирались, с улицы в ворота незаметно прошмыгнул бродячий торговец игрушками. Тотчас же из домика привратника выбежал мальчонка лет пяти и принялся теребить Чжан Гуна:

– Дедушка, купи игрушку!..

Старик взял с головы льва монету, которой пренебрегла старуха, подозвал торговца, купил у него игрушку и дал мальчику:

– Можешь поиграть! Только смотри, не ломай!

Мальчик радостный убежал в дом.

– Кем вам приходится этот малыш? – спросила у привратника старуха.

– Это мой второй внук, – ответил тот. – Первого вы тоже видели, это он нес за господином его подушку для сиденья.

– Не удивительно, что они так похожи! – воскликнула старуха. – И оба такие ловкие. Да, повезло вам.

– У господина много мальчиков-слуг, но больше всех он любит моего старшего внука, – похвастался Чжан Гун. – Как только куда выезжает, непременно берет с собой.

– А куда сейчас уехал господин? И зачем взял с собой музыкантов? – допытывалась старуха.

– К Западным воротам, принимать индийскую золотую сутру.

– Что за сутра такая? – заинтересовалась старуха.

– Некогда эту сутру привез из Индии монах Хами, – принялся объяснять привратник. – Сам он был глухонемой и жил в монастыре богини Гуаньинь [5] , что за Западными воротами. До девяноста лет он ничем не болел и вдруг умер. Кроме этой сутры, других вещей у него не было, вот настоятель и пообещал отдать сутру тому, кто устроит ему достойные похороны. Похороны настоятелю устроил как раз наш господин. И вот сейчас он поехал за сутрой, хочет положить ее на хранение в пагоду своего Западного сада.

– А о чем эта сутра?

– Известно только, что сутра буддийская, а вот о чем она – того никто не знает.

– Если сутра действительно буддийская, то, быть может, я разберусь? Ведь я знаю санскрит.

Чжан Гун рассмеялся:

– Где уж вам! Да и написана-то она не такими письменами, как у нас. Сколько ученых людей смотрело ее, и хоть бы один что-нибудь понял. Грешно вам хвастаться, грешно!..

– Да я не обманываю, – настаивала старуха. – Некогда сама бодисатва Самантабхадра [6] подарила мне шестнадцать Небесных книг и научила их читать. Так что санскритские письмена мне знакомы.