Чтение онлайн

Гейбриел всегда ценил обособленное расположение мансарды и в молодости пользовался всеми его преимуществами. Он никогда не скрывал ни своей враждебности по отношению к Лидии, ни уверенности в том, что ее роман с Грегом явился причиной, по которой мать ушла от отца. Поэтому большую часть времени проводил в своей мансарде, спускаясь лишь к столу, и никогда никого не приглашал в святая святых…

— Поверь, это была не моя идея! — снова по пыталась убедить его Рейчел. — Когда мне исполнился двадцать один год, Грег велел полностью переделать ее в качестве подарка ко дню моего рождения.

Но никто не знал, как трудно было ей принять этот подарок. Мансарда для нее всегда будет связана с Гейбриелом и ночью, которую Рейчел хотела бы забыть, но, наверное, никогда не сможет.

— А я и не думаю, что твоя, — протянул он несколько иронично. — Отец всегда поступает… поступал, — со вздохом поправился Гейбриел, и Рейчел словно ножом резануло по сердцу, — как было угодно ему, не принимая во внимание чувства других.

— Но он не ожидал твоего возвращения. Ты же ясно сказал, что собираешься обосноваться в Штатах. — Оставалось только надеяться, что голос ее не выдал ту боль, которую это решение причинило ей самой.

— Может, он был и прав, — заключил Гейбриел. — Я определенно не собирался возвращаться сюда до тех пор, пока не женюсь. Ну что ж, дорогая Рейчел, если меня выгнали из мансарды, то в какую комнату ты меня поместишь?

— В голубую.

Нелегко было сохранить видимость спокойствия, услышав «до тех пор, пока не женюсь». Рейчел хотелось верить, что это случайная оговорка, но нечто в его тоне не позволяло ей принять столь успокоительное объяснение.

— А вот это уж наверняка идея Лидии!

— Нет, моя. — Она решила не обращать внимания на откровенную издевку. — Мне показалось, что тебе там будет удобно.

Это была самая большая спальня в доме, больше даже, чем та, которую занимала ее мать и его отец. Может быть, несколько наивно, но она надеялась, что размеры и элегантность интерьера новой комнаты смогут хотя бы до некоторой степени компенсировать потерю столь любимой им мансарды.

— Удобно и достаточно далеко от твоей спальни, чтобы не доставлять неприятностей.

— Неприятностей? — непонимающе нахмурилась она.

— И кроме того, рядом со спальней Лидии. А та сможет услышать малейший подозрительный скрип половиц. — Ухмылка Гейбриела, когда он понял, что до Рейчел наконец начал доходить смысл его речей, стала поистине дьявольской. — Хотя, может быть, это и хорошо. Ведь мы же не хотим повторять прежние ошибки, не так ли? — При виде изумления, а затем и отвращения, появившегося на лице Рейчел, его улыбка стала еще шире и еще наглей. — Но не нужно беспокоиться, сладенькая. Я не собираюсь на тебя набрасываться.

Это слово «сладенькая» подействовало на Рейчел так, будто она получила пощечину. В глазах вспыхнуло негодование, спина распрямилась, подбородок вызывающе вздернулся.

— А я и не собираюсь беспокоиться!

— Не собираешься? Тогда что означала эта сцена там, внизу? — Он махнул рукой в направлении гостиной, сквозь открытую дверь которой можно было видеть кушетку, где они только что сидели.

— Какая сцена?

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю!

— Я просто расстроилась, видя, как ты переживаешь из— за смерти отца, и хотела выразить тебе свое сочувствие!

— Сначала ты, возможно, и расстроилась, — согласился он. — Но затем все стало по— другому: ты подскочила как ужаленная, словно вдруг узнала, что я болен какой— то отвратительной болезнью и можно заразиться от одного лишь прикосновения.

— Ты преувеличиваешь, — возразила Рейчел, но предательская дрожь в голосе только подтвердила верность его вывода.

— Я никогда не преувеличиваю, Рейчел. Никогда! — В его голосе звучало зловещее предупреждение, всколыхнувшее глубоко запрятанные воспоминания, темные, уродливые тени прошлого, возвращаться к которому не хотелось. — Но тебе не о чем беспокоиться, потому что хочу кое— что сказать тебе по старой дружбе. Все твои «девичьи» страхи направлены не по адресу. Рядом со мной ты находишься в такой же безопасности, как в компании престарелой тетушки.

«Безопасность» было совсем не тем словом, которое ассоциировалось у нее с Гейбриелом Тернаном, с горечью заметила про себя Рейчел. С того самого момента, когда она впервые увидела его, ей сразу стало понятно, что он опасен, крайне опасен.

— Неужели?

— Поверь мне, дорогая. — Его глубокий голос проникал сквозь все барьеры, которыми Рейчел пыталась отгородиться. — Поверь мне. Если бы даже я сошел с ума. Если бы годами вел целомудренный образ жизни и был вне себя от вожделения. Если бы был воспламенен страстью и знал, что умру, если не возьму женщину прямо здесь, на полу. Даже если бы ты была единствен ной доступной мне женщиной, единственной женщиной, вообще оставшейся на земле, я бы не прикоснулся к тебе!

Он взмахнул рукой, и жест этот выглядел таким угрожающим, что Рейчел, со страхом во взгляде серых глаз, невольно попятилась и уперлась спиной в деревянные перила лестницы.

— Тогда почему же ты все— таки касался меня, только что обнимал?! — Это походило на крик раненого животного. Рейчел ненавидела себя за то, что его слова смогли причинить ей такую нестерпимую боль.

— Тебе тоже было тяжело, ты нуждалась в помощи, и только зверь бесчувственный мог предоставить тебя самой себе. Но больше это никогда не повторится, Рейчел. Продолжай презирать меня, так будет лучше. Потому что больше я не хочу иметь с тобой дела. Это обходится слишком дорого!

— А что заставляет тебя думать, будто у меня может появиться желание быть с тобой? — Ненависть и презрение, которое Гейбриел советовал ей испытывать по отношению к нему, жгли ее как кислота, разъедая все внутри.

На мгновение он отшатнулся, казалось, что у него перехватило дыхание. Но тут же к Гейбриелу вернулось обычное самообладание.

— На твоем месте я бы не настаивал на ответе, сладенькая. А теперь, если ты не возражаешь, я все— таки приму душ.

Он двинулся мимо нее вверх по лестнице, и Рейчел буквально вжалась в стену. Однако это было излишней предосторожностью. Гейбриел не оставил ни малейшего шанса для того, чтобы их. тела соприкоснулись.