Развод и девичья фамилия
Шрифт:
– Потому что пистолет был с глушителем, – предположил Сергуня и взял еще одну сушку.
– Или это была снайперская дальнобойная винтовка и стреляли с Покровского бульвара.
– Почему с бульвара? – спросил Сергуня. – Это же далеко!
– Он шутит, – объяснила Кира.
– Я шучу, – подтвердил капитан.
Что делать? Ну вот что делать?! Что начальству докладывать?! Да еще журналист, мать его!.. Где там «Дорожный патруль»?! Уже на подходе?
– Надеюсь, – сказал Сергуня нежно, – вы получили ответы на все ваши вопросы. Надеюсь также, что в моем офисе не станет известно об этом недоразумении. Американцы, знаете, до ужаса щепетильны в таких делах, а я должен получить повышение.
Мысль о повышении расстроила его, капитан голову мог дать на отсечение. Расстроила и заставила пожалеть о том, что он вообще приехал в этот «злосчастный день» к возлюбленной. Она ведь предупредила, что будет занята с начальником, а он все-таки приперся и теперь влип в историю!
Он переложил ноги – одну на другую – и стал трясти другой. Кира снова закурила.
Послышался странный стук – пальцем по деревяшке, – и откуда-то позвали:
– Андрюш!
– Да, – откликнулся капитан.
– Андрюш, тут гости в двенадцатую квартиру. Принимай!
– Гости? – пробормотала Кира и смяла в пепельнице сигарету. Вид у нее стал встревоженный. – Какие еще гости?
– Кого вы ждете? – быстро спросил Гальцев. – Кто еще должен нагрянуть?
Мужские голоса, гулкие на лестничной площадке и приглушенные в квартире, телефонная трель, шаги – Кира застонала сквозь зубы, услышав эти шаги, и капитан посмотрел на нее.
– Пап!! – завопил пацан в отдалении. – Пап, как хорошо, что ты приехал! У нас тут маминого главного грохнули на лестнице, и маму уже два часа допрашивают!
– Подожди, Тим, я ничего не понимаю, – послышался низкий голос, и в кухню заглянул взъерошенный мужик в джинсах и куртке, надетой почему-то прямо на майку, хотя до лета было еще далеко.
– Добрый вечер, – произнес он, оглядев кухню. – Кира, что случилось?
– Вы кто?! – рявкнул капитан, хотя все было и так понятно.
– Литвинов Сергей Константинович, – ответил тот, – бывший муж. Мне позвонил сын и сказал, что здесь убийство и подозревают мою бывшую жену. Это правда?
Кира закрыла дверь и на одну секунду прижалась к ней лбом. Лоб был горячий, а дверь холодная.
Господи, что теперь будет с ее жизнью?.. Кому понадобилось убивать Костика в подъезде ее дома, и этот милиционер – она видела! – так и не поверил, что это не она его убила!
И Тим зачем-то позвонил Сергею. Она же не разрешила! Что себе позволяет ее сын?! Их общий с Сергеем сын?!
Она оторвала лоб от полированной двери, потому что услышала шаги, а ей не хотелось, чтобы ее застали в позе полного киношного отчаяния. Из глубины квартиры к ней шел Сергуня в костюме, при галстуке и при портфеле. Он ей улыбался.
Литвиновых – отца и сына – не было ни видно, ни слышно.
– Я решил уехать, Кирюха! – провозгласил Сергуня, как будто сообщал что-то очень-очень приятное. – Я же вижу, тебе не до меня! Да еще бывший пожаловал! Так что я лучше поеду. Еще не так поздно.
«Позвольте, – стремительно подумала Кира, – а утешать меня? Застрелили моего начальника , когда он шел ко мне , и милиция, кажется, абсолютно уверена, что это я его застрелила!»
– Я вполне успею выспаться, – доверительно сообщил Сергуня, как будто она беспокоилась, успеет он или не успеет, – мне ехать недолго. Это Тимоша ему позвонил?
Кира молчала.
– Слушай, – обуваясь, продолжал Сергуня, – а может, Костик сам застрелился? Так бывает. Человек совершает необдуманные поступки, особенно весной. Может, он хотел с тобой поговорить, признаться в чем-нибудь, но не выдержал и застрелился. А? Ты не знаешь, у него были финансовые проблемы?
– Он не мог застрелиться, – сообщила Кира, глядя в длинную и сильную Сергунину спину, – возле него не было пистолета.
– А может, пистолет кто-то украл!
– Например, убийца, – предположила Кира.
– Ну да, – согласился Сергуня радостно, – видишь, какая хорошая версия!
– Отличная, – процедила Кира.
Нужно позвонить Батурину. Нужно позвонить Вовке Николаеву в Нью-Йорк. Нужно позвонить родителям Костика, а завтра к ним поехать.
Костика убили. Беда пришла.
Ей предстоит ночь с бедой.
– Кирюх, я тебе позвоню, когда доеду, чтобы ты не волновалась, – сказал Сергуня, – а завтра ты мне позвони, чтобы я знал, встречаемся мы в пятницу или нет.
– Если меня не заберут в тюрьму, позвоню, – сухо пообещала Кира.
– Ну-ну, – предостерегающе как будто попросил Сергуня. Ему неприятно было даже слышать об этом. – Не переживай, все обойдется, Кирха! Ты никуда не выходила, я-то знаю!
– По-моему, этого недостаточно.
– Должно быть достаточно. Выше нос!
Ух, как Кира ненавидела такие стандартные «устойчивые» выражения!
Сергуня обулся и потопал ногой, получше размещая ее внутри ботинка. Он был спокоен и доброжелателен и вроде ничем не озабочен, кроме вполне объяснимого желания оставить Киру наедине со своими проблемами и «бывшим», но она чувствовала его страх.
Он был чем-то сильно напуган и уезжал именно из-за этого страха, а не «из благородства».
– Пока, дорогая. Обещай мне, что не будешь переживать!
Кира пообещала и во второй раз за эту ночь закрыла дверь.
Завтра весь дом, все соседи до одного, будут знать, что в их подъезде убили ее начальника, когда он шел к ней. Впрочем, скорее всего все знают уже сегодня.
Кто?! За что?! Зачем?!
Кому мог помешать Костик в ее подъезде?! Кому он вообще мог помешать, ловелас, плейбой и бонвиван?!