Чтение онлайн

– А дети?
– спрашиваю в лоб.

– Цветы жизни.

– Угу. И как? Завел пару цветочков?

Влад хмурится, зачем-то тянется к воротнику, чтобы поправить пуговицы на рубашке, будто дает себе время, чтобы продумать ответ. Как вдруг ему на помощь приходит телефон.

Мой мобильник загорается, сигнализируя о входящем видеозвонке от Яны. Смотрю на часы, У них поздний вечер, в это время девчонки гуляют, репетируют, посещают с подружками клуб или смотрят сериалы. И чего они точно не делают – так это не звонят мне, чтобы пожелать спокойной ночи. Принимаю звонок с плохим предчувствием.

– Мам, что у вас происходит, - Яна, с красными от слез глазами, смотрит на меня с надеждой и жалостью. – Пожалуйста, скажи, что папа все не так понял, и что это не правда, - умоляет она.

– Что именно не должно быть правдой, милая?

Увожу камеру в сторону, так, чтобы скрыть присутствие Яшина на моей кухне. Не хватало еще, чтобы девочки придумали себе всякого. Но, кажется, я поздно, задумалась о своей репутации и образе, которые успел подпортить Владлен.

У младшей перехватывает телефон старшая, ее лицо наоборот, пышет злостью:

– Папа сказал, что ты никогда его не любила, что ты вообще не умеешь любить! Что ты уничтожала его как личность, а теперь хочешь раздавить окончательно и лишить всего совместно нажитого имущества. Что ты не согласна была делить пополам, и сказала, что все это заработала ты сама! Что ты привезла из Ебурга своего мужика и теперь плетешь козни против него и Лены!

– Мама, почему ты не сказала нам про Лену, - пытается вклиниться в разговор Яна, но Полина не дает ей договорить. Оттягивает руку с телефоном в сторону и сердито шипит прямо в экран:

– А еще он сказал, что ты никогда нас не хотела! Что он чудом уговорил тебя не делать аборт, и увез из больницы, когда ты уже легла под нож! Это правда, мама? Ну, чего ты молчишь?

А я молчу, потому что не знаю, как смотреть в глаза своим дочкам. Потому что все, что они сейчас сказали – правда. Извращенная, перетянутая в другую сторону, совершенно кривая, но правда.

Оглядываюсь, сжимая телефон. Нужно сесть. Чтобы не тратить энергию еще и на попытки устоять на ногах во время Полиных претензий и моих невнятных оправданий.

Почему я думаю об этом, а не о том, что у нас получится взвешенный, взрослый разговор? Так фишка последнего в том, что его ведут взрослые люди. А, судя по реакции моих дочек, они решили играть в обиженных детей, которым все всё должны.

– Почему ты молчишь, - не выдерживает Полина.

– Я думаю.

– Ищешь отмазки, - бросает она, и тут же замолкает, поймав мой взгляд. В нашей семье принято уважать старших, но, кажется, девочки успели нахвататься новых привычек. – Извини.

Она говорит это нехотя, надув щеки, как нахохлившийся воробей. Но это уже что-то. Если извиняется – значит не все потеряно.

Смотрю на них, на красные глаза, опухшие носы, на хаос в их комнате за спиной и чувствую, как начинает закипать внутри злость. Неконтролируемая, но такая узнаваемая ярость. Я убью Казанского! Уничтожу! Расщиплю на атомы – его, его карьеру, его «совместно нажитое» и его девочку!

Если изначально я планировала расходиться честно, хоть сам Владлен и был не согласен с моим восприятием справедливости в браке, то сейчас я не готова отдавать даже то, что мы действительно заработали вместе.

Хочешь войны, Владлен? Будет. И сейчас нужно понять, на чьей стороне готовы оказаться наши с Казанским дети.

– Куда-то собираетесь завтра?

Яна озирается на свой бардак, сглатывает.

– Хотели в Берлин… с девчонками… - начинает она таким тоном, будто отпрашивается, но вижу, как Полина пихает ее в бок и та замолкает.

– Это не относится к теме нашего разговора, - ворчит старшая.

Относится, милая. Просто начала я слишком издалека. Но, может, хоть так дойдет.

– Вы никуда не поедете. Ни в Берлин, ни на день рождения Ребекки. Ни в отпуск. И с учебой, увы, придется тоже завязать.

– Ты… что, закрываешь нам счета?! – Полина бледнеет. – Значит, папа был прав…

– Я ничего не закрываю. Но ваша жизнь изменится. Навсегда. Никаких вечеринок, никакой учебы, никаких планов - только изнурительная работа.

Полина с Яной снова переглядываются. На их лицах испуг, но не за себя, а за меня и мое психическое состояние.

– Мам, но зачем? Мы не хотим!

– Так и я не хотела, Яночка! А все это случится, если вы сейчас забеременеете. Да, я не хотела детей, но не считаю это чем-то крамольным в моей ситуации. Обвиняйте меня в чем угодно, но я бы посмотрела на вас, в жопу зацелованных принцесс на моем месте! Вы хоть представляете, что значит выживать на стипендию? Или жить в коммуналке с сумасшедшей соседкой и гигантскими тараканами, которых не брал никакой яд, никакая отрава!

– Но ты всегда рассказывала это со смехом!

– Потому что успела наплакаться, Полина! Когда шла домой с очередной, сотой подработки в картонных ботинках и ревела от того, что занемели пальцы. Что я просто их не чувствую! А дома как обычно нечего жрать, и приготовить не из чего, потому что между пачкой макарон и поездкой на метро я выбрала последнее. Ехала, плакала и ругала себя за то, что лучше бы пешком, зато было бы чем кишки набить. А дома на диване тебя ждет ОН. Мечтатель, который обещает, что все будет хорошо, только не сейчас, а в каком-то далеком будущем. И, знаете что? Не обманул, однажды и правда стало хорошо. Однажды я смогла позволить себе и проездной и купить продукты. И новые кожаные ботинки на меху. И даже подумала, что мы сможем поехать в отпуск, не в этом году, нет, но если очень постараемся, то в следующем непременно. И стоило мне хоть на секунду поверить, что стало легче, как я увидела две полоски. И мой мир рухнул. Снова.

Вдруг ловлю взгляд Яшина. Его глаза – темные, глубокие – наполняются пониманием.

Неожиданным.

Пронзительным.

Он знает. Знает не понаслышке, о чем я говорю. Ведь с ним было то же самое – нищенская зарплата и вечные обещания. А еще ссоры. Постоянные крики, от которых я начала сходить с ума.

Яшин медленно подходит к окну, достает пачку сигарет. Его пальцы привычным движением вытаскивают одну… затем он смотрит на меня – и кладет обратно.

– Если ты так не хотела нас, могла бы предохраняться, - наконец произносит Полина.