Чтение онлайн

На самом деле, я думала, что это место утратило огромную популярность. Но была несколько удивлена тому, сколько народа там было с палатками.

Отовсюду веял аромат шашлыка и лился смех.

Дочь была вне себя от радости, потому что наш импровизированный лагерь находился недалеко от родителей ее подруги. Как-то так вышло, что семейные были слегка поодаль от молодой публики. Девочки купались эти два дня напролет, потому что вода прогрелась до своего максимума, а мы – взрослые, вели свои беседы за объединенным столом или у костра.

– Хорошие выходные получились, – с улыбкой на лице констатировала я, когда мы уезжали в воскресенье после обеда.

– Согласен.

– А я говорила. Давайте на следующих еще? – прозвучал ее вопрос, и мы с Гришей рассмеялись.

К сожалению, мы оба знали, что это невозможно. Расходы придется отрабатывать, потому что в некоторых моментах, мы урезали свой бюджет, чтобы позволить этот отдых.

В понедельник, появившись на работе, я не могла дождаться встречи с малышкой.

Я действительно, несмотря на отдых, по ней соскучилась.

Синяки все еще были слишком заметными, но не такими темными.

– Ну как тут?

– Как обычно, Лиль. А вы че? Позагорали?

– Ой, слушай, было действительно хорошо. Так что поезжай смело.

– Ага, нам такое не потянуть, ты че?

– Ну, мы тоже не особо тянули. Пришлось подумать над расходами просто. В общем, будет возможность, смело соглашайся.

– Ладно.

Выходные прошли спокойно в больнице, поэтому тем для детального разговора с подругой не нашлось.

Тем временем пошла четвертая неделя пребывания Ани в стенах больницы и не прошла даром для правоохранительных органов.

Нашелся отец девочки, а во мне взыграло яростное сопротивление и желание защитить ее.

– И что? – спрашиваю у нашей главы, после летучки.

– Что-что, – она вертит кружкой и вздыхает. – Выяснят все обстоятельства, а потом отдадут ее ему.

– Ему? – я почти закричала, но быстро извинившись, убавила громкость голоса. – Я думала, опека защищает детей.

– Лилия, от нас это не зависит, вот вообще никак. А если бы и зависело, то какая будет судьба у нее? Лучше интернат, чем отец?

– Да какой он отец? – мой тон вновь резко стал выше от возмущения.

– Государство за то, чтобы не было детдомов. Если у ребенка есть отец, а мать сошла с ума, то ясно, кому этого ребенка отдадут.

– А если он еще хуже?

– Вот поэтому сейчас будет выяснение всех обстоятельств. Лилия, – она стучит ручкой по столу, словно обдумывает какую-то мысль, – сейчас, как устаканится с отпусками и больничными, ты пойдешь первой на отдых. Я вижу, что ты немного переутомилась.

– Да нормально мне. София Николаевна, ну, переживаю я, ну что поделать?

– Работать.

Вздохнув, я иду и просто работаю. Работаю в должности, которую занимаю много лет и работаю над собой. Не над тем, чтобы мое сердце вдруг стало твердым. А просто стараюсь относиться к этой малышке, как к ребенку, которому нужна помощь.

Но это чертовски трудно. Приходить и брать ее на руки. Ухаживать, кормить и прижимать к груди, видя ее доверчивые глаза.

Так как мне быть с моим сердцем?

– Ты снова задумчива, – муж трогает мою руку, когда мы сидим на диване в гостиной и смотрим какой-то фильм, который выбрала Алиса.

– Работа, не обращай внимания, – улыбаюсь ему одними губами и когда он похлопывает себя по коленям, ложусь на них и наслаждаюсь поглаживаниями моих волос.

– Ты все о той девочке думаешь?

– Да. Скоро будет суд, и ее с вероятностью сто процентов отдадут отцу.

– И это плохо?

Я приоткрываю глаза и поворачиваю к нему голову.

– Конечно, плохо. Если мать сотворила такой ужас с младенцем, кто же тогда он?

Гриша не стал спорить, и в итоге мы продолжили смотреть фильм в молчаливом согласии.

Лишь перед сном, укладываясь в постель с мужем, я огласила мысль, которая даже мне казалась сумасшествием.

– Знаешь, за детьми в возрасте Ани стоят очереди. Мы могли бы ее забрать себе.

Гриша посмотрел на меня с удивлением, а после сказал: «Угу» и просто уснул.

Поднимать тему утром я не стала, потому что муж никогда не говорил о подобном даже в гипотетическом смысле, даже в разговорах о детях, по моей работе. К тому же я понимала, что во мне говорят эмоции. Понимание того, что я не могу помочь всем, было во мне живо.

Судебная система работала быстро в том случае, если ей это было необходимо. Поэтому уже через полторы недели, София Николаевна вошла в отделение со светловолосым мужчиной.

Нам не говорили о визитах министерства, или о ком-то важном. Обычно в таких случаях мы за неделю до- готовимся. А потому оставался единственный вариант, кем мог являться этот человек. К тому же за ними вошла Любовь Евгеньевна, с которой мы часто пересекаемся. Она работает в органах опеки больше десяти лет.

– Лилия Александровна, – глав подозвала к себе, и я сделала это.

– Добрый день, – кивнула им всем сразу.

На мужчину смотреть не хотелось вовсе. Он был очень высоким, поэтому я предпочла обмениваться взглядами с моей начальницей и Любой.

– Это Лилия Александровна, она у нас работает с детьми, в частности, с вашей дочерью. Это Матвей Сергеевич, отец Анечки.

Ее взгляд был суровым, потому что я никак не могла спокойно отреагировать на этого мужчину, которого не хватало желания назвать «отцом». Но я все же сделала это.

Повернула голову и, взяв в руки всю свою злость, посмотрела на него.