Чтение онлайн

Обнаженные валимся на диван, почти задыхаясь от возбуждения и желания обладать каждой частью тела друг друга… Не только тела, но и души…

По крайней мере, я этого более чем хочу.

Мы договорились о защите от второй беременности, поэтому я, стараясь не шуметь, ухожу в спальню, беру презерватив и уже иду назад, где с порога меня останавливает крик дочери.

Это доводит меня до смеха. Потому что… ну, видимо, с этим сталкиваются все родители.

– Вовремя, да? – смотрю на Яну и понимаю, что смешно только мне одному. – Хэй, как только она уснет снова мы…

– Будем заняты уборкой, готовкой, стиркой, – психуя одевается обратно, – что угодно, но не друг другом или отдыхом.

Я по-прежнему стою на месте, наблюдая за ней.

– Рада, что тебе весело.

– А что ты предлагаешь, зай? Дуться? Орать и хвататься за волосы. Это маленький ребенок. Она хочет, чтобы ее родители пришли и покормили ее, уделили время, переодели. Да что угодно.

Подхожу к брошенным трусам и надеваю их, уходя в детскую.

– Уж точно не этого она ждет, милая. Не твои психи, – говорю, уходя.

– Ну разумеется, я дерьмо и скандалистка, истеричка и кто угодно, а ты святой. Не так ли?

Открываю дверь и смотрю на торчащие в разные стороны ручки дочери. Уши заполняет ее крик.

– Здравствуй, – улыбаясь наклоняюсь и поднимаю ее на руки. – Думал, тебе тут установили рупор, ты такая громкая, ириска.

Она всхлипывает и царапает мою голую грудь. Это и впрямь больно.

– Итак, чего же ты хочешь?

Укладываю ее на руку и смотрю в ясные проснувшиеся глазки.

– Ну и взгляд у тебя, – улыбаюсь, трогая кончиком пальца ее щечку. – Мне кажется, что никто не смотрел на меня так, как ты.

Она следит за моими губами и сжимает кулачки, абсолютно не понимая моих слов и, наверное, чувств тоже.

– Однажды я расскажу тебе, какой милой ты была в этом возрасте. Я постараюсь запомнить каждую мелочь твоей драгоценной жизни, чтобы никогда не забыть.

В комнату входит Яна и ставит бутылочку со смесью на столик.

– Иди работай, я справлюсь, – говорит и проходит к тумбе, вытаскивает ползунки и расстилает пеленку и демонстративно встает так, будто ждет уже полчаса, пока я выпущу дочь из рук.

Усмехнувшись ее надутыми губами, я целую малышку и отхожу в сторону, но не ухожу насовсем.

Мне нравится наблюдать за тем, как Яна справляется.

Но у меня и правда много работы. Поэтому, когда она берет ее на руки и начинает кормить, я делаю шаг вперед и останавливаюсь позади. Касаюсь ее плеч ладонями и оставляю поцелуй на затылке.

– Прости, я не должен был так говорить.

Она молчит, но не пытается отстраниться.

– Я очень тебя люблю, – шепчу в мягкие волосы, собранные в хвост и секунду прижимаясь к ней, все-таки ухожу, чтобы не мешать.

Позже вечером, когда мне приходят деньги за уже рабочий сайт, я пишу маме смс, чтобы попросить об одном вечере в качестве няни для Иры. Хочется расслабиться и побыть наедине с женой.

Когда она отвечает мне, что с удовольствием это сделает, я дожидаюсь Яну в постели и сразу же оглашаю свои планы.

– Может быть, ты хочешь в субботу немного погулять?

Она замирает, намазывая на руки крем, стоя передо мной в одной майке и трусиках.

– В каком смысле?

– Проветриться по городу. Сходить куда-нибудь.

– Ты говоришь о семейной вылазке или…

– Я и ты.

– Ладно, – соглашается странно на меня смотря.

– Что?

– Не знаю, просто так внезапно ты это предложил.

– Ну, просто я решил, что это важно для нас.

– Согласна. И… спасибо.

Поцелуй в губы, это все, что мне в итоге достается. Но я знаю, что она выбита из сил и потому не пристаю. Только обнимаю покрепче и засыпаю.

Я весь день не могу дождаться вечера.

У меня так пухнет голова от боли, что я готова выть. А еще я хочу почувствовать хотя бы малейший глоток свободы.

Я не знаю, как справляются другие. Но уверена, что не одна такая, кому тяжело с ребенком. И знаю, что не винила бы их за то, что они хотят хотя бы час тишины и принадлежать только самой себе, а не разрываться на части.

Я все эти дни, с момента, как Даня предложил вылазку, могла думать только об этом. Я чертовски устала. Делает ли это меня плохой мамой? Не уверена, что знаю ответ.

Когда просыпается Ира, я вожусь с ней. И вдруг слышу громкую речь от мужа. Но стоит прислушаться, я понимаю, что все планы коту под хвост.

Купание заканчивается, когда входит Данил в ванную. Он молча берет полотенце и помогает закутать в него дочь.

Я даже не смотрю на него. Да и он ни слова не произносит, явно понимая, что я все услышала, итак.

Ира довольная и уже полностью одетая, лежит раскинув руки в стороны и большими глазами глазеет на нас.

Перекладываю ее в кроватку, включаю колыбельную, которую подарила свекровь, и ухожу мыть бутылочку.

Муж идет за мной, и это бесит страшно.

– Можешь работать, не обязательно ходить за мной.

Мои слова переполнены равнодушием. Они монотонные и ровные.

– Ян, – подходит ближе, но я отступаю, будто за чем-то, но на самом деле просто не хочу сейчас не говорить, ни тем более слушать.

– Дань, ты можешь просто уйти? – беру чайник и наполняю его холодной водой, слив кипяченую теплую в емкость. – У тебя дела, занимайся ими, а не над душой стой.

– Я правда не мог этого предположить. Они что-то там натворили, и сайт лег. Я должен это исправить.