Чтение онлайн

— Нафиг ты ей сдалась со своим школьным спектаклем?

— Она выходит замуж за моего отца.

— Ну это-то как раз понятно. Мужчина, женщина, — Сонька сложила на левой руке большой и указательный пальцы колечком, а правым указательным несколько раз в нем туда-сюда подвигала, — а вот ты тут при чем?

Марина смерила ее снисходительным взглядом:

— Мы, вообще-то, подруги.

— Ну-ну, — ухмыльнулась Ежова, — обычно новые жены не любят детей от первого брака. А вы прям подруги?

— Не хочешь, не верь.

— А я и не поверю, пока своими глазами не увижу ее на нашем выступлении. И если она не придет, буду до конца школы звать тебя Ринка-Бололо, договорились?

Марина не успела ответить, потому что встряла другая подруга:

— А мама твоя тоже придет? Ты их как разводить будешь? Или рядом посадишь?

Черт…

О том, что мать тоже была приглашена на представление, Марина благополучно забыла.

От этой проблемы надо было срочно избавляться.

Она уже не маленькая девочка, которой нужна мамочкина помощь и поддержка!

У нее свои планы, ожидания, амбиции в конце концов.

На выступлении ей была нужна сиятельная Вероника, а никак не приземлённая Вера Андреевна, которая и двух имен в современном киноискусстве назвать не могла.

Ну вот зачем она придет? Будет только вздыхать да охать, толку-то от этого? Чтобы ее растрогать и нарваться на похвалу много не надо. Четверть хорошо закончила – молодец, фигню какую-то сделала – умница. Она вообще радовалась каким-то несущественным мелочам что у нее, что у Артема.

Марина хотела оваций, а не банального маминого восхищения.

Отрывисто постучав по косяку, она заглянула в кабинет:

— Можно?

— Что стряслось? — устало спросила учительница, застегивая серое пальто.

— Ольга Михайловна, а вы уже рассылали пригласительные билеты на наше выступление?

— Их только вчера отпечатали, — она кивнула на аккуратную стопочку цветных листовок, лежащих на подоконнике, — времени еще не было.

— Могу я забрать билет для мамы?

— К чему такая спешка? До выступления целый месяц. Нам еще конвертики не привезли. Да и директор не подписал.

— Подпить и конвертик – это же не главное, — улыбнулась Марина, — а мне хочется сделать приятное уже сейчас.

У учителя был сложный день – семь уроков, дополнительные занятия, вечерняя репетиция. Хотелось просто прийти домой, скинуть неудобную обувь и упасть в любимое кресло. Поэтому она не стала возражать и коротко произнесла:

— Бери.

Обрадованная Марина вытянула из общей стопки один билетик, поблагодарила и убежала по своим делам. А Ольга Михайловна еще раз проверила все ли в порядке, щелкнула выключателем и вышла из кабинета. На автомате заперла дверь и, размышляя о том, что у нее на ужин, отправилась домой, уже забыв о приходе ученицы и ее нетерпеливой просьбе.

Домой Марина привычно ехала на такси. Ей жуть как хотелось свою машину, но до восемнадцати было еще полгода.

Ничего. Летом у нее уже будет тачка. Вероника сама была за рулем и поддержала ее в этом вопросе. Обещала поговорить с отцом, и убедить его, что подарок на поступление должен быть куда более достойным, чем какой-то там телефон, которым когда-то хотела откупиться мать. Осталось дождаться.

В последнее время Марина постоянно была в приподнятом, немного нервном состоянии. В ожидании чего-то. Ей казалось, что она стоит на пороге великих свершений и вот-вот распахнется дверь в новую жизнь. Осталось только школу закончить и все изменится. Она предвкушала эти изменения, думала о них, лежа в кровати перед сном, да и в течение дня нет-нет, да и проваливалась в сладкие грезы.

Еще немного и все будет.

Несмотря на поздний час дома оказался только Артем. Отец, как всегда, зависал на работе, у Вероники очередная съемка в рекламе. Поэтому Марина отправилась к себе. Переоделась, наскоро сделала домашнее задание на следующий день, а потом начала повторять роль.

В отличие от остальных оболтусов, не понимающих важности предстоящего представления, она подходила к репетициям с максимальной ответственностью и отдачей. И как завещала Ольга Михайловна – каждый день проговаривала слова перед зеркалом, доводя игру до совершенства.

А утром, когда все вразнобой выползали на завтрак, ей удалось перехватить Веронику.

— Держи! Это тебе.

— Что это? — та забрала яркую бумажку с изображением Снежной королевы и с интересом покрутила ее в руках.

— Пригласительный на мое школьное выступление. Помнишь, я тебе говорила? Двадцать пятого декабря. Придешь?

Вероника улыбнулась:

— Обязательно. Такое нельзя пропускать.

У Марины потеплело внутри.

— Начало в пять вечера. Придти надо немного заранее.

— Прекрасно. Сейчас поставлю себе напоминалку, — с этими словами Вероника достала телефон, быстренько сделала заметку и показала экран с записью, — теперь точно не забуду.

Марина просияла и убежала к себе в комнату, чтобы перед уроками еще раз порепетировать.

Все складывалось как нельзя лучше. Мать нейтрализовала, с Вероникой договорилась. И всякие там Соньки Ежовы со своим сарказмом и неверием, очень скоро утрутся.

Надо было учиться жить дальше.

Это было непросто. Это было страшно. И это было необходимо.

Люба настаивала на том, что мне срочно надо поменять прическу, покраситься, сделать макияж и рвануть на свидание. Она считала, это то, что нужно, чтобы встряхнуться и вернуть веру в себя, я же была уверена, что это как подорожник, приложенный к огнестрельному ранению.

Вроде правильно все, клин клином выбивают, но как выбить из себя то, что занимало большую часть жизни? Схватить первого встречного прыгнуть с ним в цветочно-конфетный период или в койку, и верить, что сразу все пройдет? Что по мановению волшебной палочки станешь желанной, уверенной в себе львицей, а прошлые проблемы просто возьмут и сами отвалятся? Так не бывает. И врут те, кто говорит, что это помогает. Прежде всего сами себе врут.