Чтение онлайн

— Я помню, — прошептала Варлека. — Но почему?

— Он принимал участие в грязных извращениях и к тому же стал причиной вашей болезни. Наги в этом отношении очень щепетильны, — пояснил всё тот же мужской голос. — Теперь вы вспомнили?

— Я… да … что-то такое, — прохрипела женщина. — У меня, кажется, провалы в памяти.

— Ничего страшного, — мужской голос стал снисходительным. — Кстати, Варлека, вы помните меня? Я профессор Рейке. Альфонс Рейке. Ваш старый, очень старый друг. Помните?

— Дайте ещё воды, — попросила госпожа Бурлеска. — Воды… Воды!

Жара стала нестерпимой и она закричала.

— Приходит в себя, — прозвенел в ухе крошечный дюймовочкин голосок.

Женщина разлепила непослушные веки и увидела топорщащийся край накрахмаленной простыни.

Ей было хорошо. Восхитительная прохлада ласкала её измученное жаром тело.

— Где я? Это больница? — прошептала женщина.

— Да, это госпиталь Перси, под Парижем. Вы здесь уже три недели, — ткнулся ей в уши сильный, с хрипотцой, женский голос.

— Мне говорили… Полиция… Госпиталь. — Варлека попыталась улыбнуться.

— Она бредит, — зазвенело где-то на краю сознания.

— Вряд ли вы что-то помните. Когда вас привезли сюда, у вас были галлюцинации…

— Это бред, — донёсся другой голос, совсем тонкий, комариный.

— Я хочу знать, что со мной, — Варлека попыталась говорить громче, но сил не было. — Я больна? Вы говорили, что я заразилась от гадов шссу… — губы не хотели складываться. — Шссунхским червём. Что это? Эти черви смертельны? Я буду жить?

— Это бред, Варлека. Никаких червей нет. Вы стали жертвой негодяев, которые вас похитили и хотели убить. Вас вовремя нашли и освободили.

— Что со мной сделали?

— Одурманили. И потом держали в бессознательном состоянии.

— Зачем?

— Это, конечно, ужасно, — в женском голосе послышалось нечто вроде намёка на сочувствие, — но вас хотели свести с ума. Сделать сумасшедшей, понимаете? Им это почти удалось.

Больная чуть приподнялась на локте, но всё тут же поплыло перед глазами, и она бессильно упала на простыню.

Тонюсенький голосочек за пределами видимости что-то пипикнул раз-другой и затих.

— Эта сделала Августа Торанс, — продолжала невидимая собеседница. — Когда-то вы были подругами. Она вас ненавидела. За то, что её муж, профессор Рейке, изменил ей с вами. Помните?

— Нет, — выдохнула женщина. — А разве она жива?

— Насколько нам сейчас известно, — снова вмешался мужской голос, — вы не были инициатором этих отношений. Но ваш постоянный любовник, некий Гор Стояновский, увлекался тематическими играми. Иногда он приводил других мужчин, для остроты ощущений… Однажды профессор оказался в вашей постели, так?

— Не помню, — она сообразила, что голос мог принадлежать полицейскому, и решила на всякий случай ни в чём не признаваться.

— На вас он не произвёл особенного впечатления, — продолжал мужчина, — но вы с ним всё же встречались какое-то время. Потом расстались. И при расставании наговорили лишнего. Он пошёл домой и признался жене во всём. Для неё это была трагедия: она верила мужу, для неё доверие было очень важно. Её жизнь была разрушена. Она хотела убить вас, но решила, что этого будет недостаточно. Тогда она придумала этот план. Вы помните, что Августа по профессии биохимик?

— Биохимик, — повторила женщина, натягивая на себя простыню: ей сделалось совсем холодно.

— Уже всё, — пропищала дюймовочка в ухе.

— Вот именно. Она выманила вас из дома — якобы чтобы поговорить. Вы встретились в парке. Она дала вам яблоко. Помните яблоко?

— Помню. Красное яблоко. Ещё что-то про Еву и змея… «Будете как боги знать добро и зло»…

— В вашем случае это была другая сказка, — продолжал голос. — Ведьма дала падчерице румяное яблочко, в котором был ядовитый червяк. Белоснежка откусила кусочек с червяком и уснула. Августа сделала что-то вроде этого. Мы до сих пор не можем разобраться с тем, что она туда намешала. Вы попробовали этого угощения и, что называется, вырубились. Отключились. Потеряли сознание. Потом они перевезли ваше тело в подвал…

— Кто они? — выдохнула несчастная последние в своей жизни слова.

— Августа Торранс и её сообщник, — сказал мужской голос. — Профессор Рейке. Она заставила своего супруга, угрожая разводом… Угрожая разводом… Угрожая разводом… Угрожая разводом… Разводом… Разводом… Взводом… Зводом… З-з… — зудение залило уши.

Она падала куда-то вниз. Очень, очень глубоко вниз.

Внизу не было ничего.

Госпожа Бурлеска спустила рукава лёгкого свитера на кисти рук, но они всё равно мёрзли. В морге работали во всю мощь холодильные камеры.

— Вот, — сказал полицейский эксперт, собственноручно выкатывая из недр огромного железного шкафа металлический пенал. — Это она.

Внутри лежало тело старухи — измождённое, с пожелтевшей кожей и торчащими костными мослами. На лице и руках кожа была чёрной, пропеченной, со следами ожогов.

— Узнаёте? — спросил второй полицейский, в синей форме инспектора, с простым лицом, как-то очень подходящим к этой форме, словно он в ней родился.

— Да, — ответила госпожа Бурлеска. — Это Августа Торанс. Я хорошо её знаю. Мы были подругами, — пояснила она.

— Но вы поссорились? — полицейский зачем-то заглянул в железный ящик, как будто там мог лежать ответ на вопрос.

— Вообще-то нет. Мы просто перестали общаться. Видите ли, я вышла замуж за Альфонса Рейке, её бывшего мужа. Она не смогла мне этого простить. Я не считаю себя виновной в чём бы то ни было, — добавила она. — Мы с Альфонсом любили друг друга, Августа была лишней. Она должна была принять реальность. Вместо этого она решила её игнорировать.

— Вы хоть знали, что с ней происходит? — не отставал полицейский.