Чтение онлайн

В ста милях позади них двухмоторный частный самолёт кружил над посадочной площадкой — она была известна экипажу только как номер шесть и все ещё выделялась в темноте, обрисованная не правильным кольцом пламени. Площадка была видна, однако никакие факелы не обозначали посадочную дорожку, а без них совершить визуальный заход на посадку было бы безумием. Раздражённые, но с некоторым облегчением — они знали, что случилось с контрабандными рейсами на протяжении последних недель, — пилоты вернулись на свой аэродром. Совершив посадку, они тут же сообщили обо всём по телефону.

Кортес рискнул вылететь в Медельин из Панамы прямым рейсом, оплатив билет по ещё ни разу не использованной кредитной карточке, чтобы нельзя было проследить его маршрут по имени. Приехав домой на своём автомобиле, он немедленно попытался связаться с Эскобедо, но ему сообщили, что босс находится в своей гасиенде на вершине холма. У Феликса уже не осталось сил, чтобы ехать так далеко и в столь позднее время за рулём, а говорить о таких серьёзных делах по сотовому телефону он не решался, несмотря на все заверения, что этот вид связи совершенно безопасен и гарантирован от прослушивания. Усталый, раздражённый и недовольный по десятку разных причин, он налил себе полный бокал виски и отправился спать. Сколько потрачено усилий, выругался он в темноте, и все напрасно. Он больше не сможет встретиться с Мойрой. Не сможет позвонить ей, не сможет увидеть её, не сможет поговорить с ней. А то обстоятельство, что он потерпел неудачу в своей последней попытке, что было вызвано охватившей его тревогой за действия босса — оказавшейся совершенно оправданной! — только добавило искренности в его проклятия.

Ещё до рассвета полдюжины грузовиков побывали на таком же числе аэродромов. Две группы из шести, приехавшие на грузовиках, погибли в пожаре.

Третья группа обнаружила на аэродроме в сарае именно то, что и рассчитывала, ничего. Остальные три группы нашли свои аэродромы в нормальном состоянии, охранники были на месте, довольные всем, хотя и умирающие от скуки. После того как два грузовика не вернулись, за ними были высланы другие машины, и сведения о происшедшем сразу оказались в Медельине. Кортеса разбудил телефонный звонок, и он получил новые указания.

В Панаме все лёгкие пехотинцы пребывали в блаженном сне. Им разрешили весь день отдыхать, и сон под тёплыми одеялами в комфорте казарм с кондиционерами после горячего душа и плотного завтрака, который, хотя и не был особенно вкусным, всё-таки приятно отличался от сухих пайков, которыми они питались всю прошлую неделю, был особенно крепок. А вот четырех офицеров разбудили рано и отвезли на новый инструктаж. Операция «Речной пароход», сообщили им, приняла совершенно иной оборот. Они узнали и причину этого, источник новых приказов был одновременно волнующим и вселял беспокойство.

Новый S-3, начальник оперативного отдела третьего батальона 17-го пехотного полка, входящего в первую бригаду 7-й дивизии лёгкой пехоты, пока его жена занималась грузчиками, зашёл в свой кабинет. На его столе находился шлем из кевлара Марк-2, прозванный «Фрицем» из-за сходства с касками старого немецкого вермахта. У пехотинцев 7-й дивизии каски были покрыты камуфляжной тканью с прикреплёнными к ней лоскутками материала от маскировочной боевой одежды. Офицерские жены называли эти каски «капустными кочанами», и на самом деле, ровные лоскутики скрывали форму шлема, что затрудняло обнаружение.

Командир батальона находился на инструктаже вместе с помощником, и новый S-3 решил встретиться с S-1, ответственным за кадры. Оказалось, что они вместе служили в Германии пять лет назад, и теперь за чашечкой кофе им было о чём поговорить.

— Как было в Панаме?

— Жарко, скверно, а что касается политической атмосферы, ты и сам знаешь. Но странная вещь — перед самым отъездом оттуда я столкнулся с одним из ваших ниндзя.

— Вот как? С кем именно?

— Его фамилия Чавез. По-моему, старший сержант. Этот сукин сын прикончил меня на первом же учении.

— Я помню его. Он превосходно проявил себя здесь с... сержант Баскомб?

— Да, майор? — В дверном проёме появилась голова.

— Старший сержант Чавез — с кем он у нас служил?

— В роте «Браво», сэр. Взвод лейтенанта Джексона... по-моему, второй взвод. Да, точно, его заменил капрал Озканьян. Чавеза перевели в Форт-Беннинг, там он служит инструктором у новобранцев, — вспомнил сержант Баскомб.

— Вы уверены в этом, сержант? — спросил новый S-3.

— Совершенно уверен. Нам пришлось поторопиться с оформлением документов. Он был одним из тех, кого затребовали туда очень срочно. Помните, майор?

— Да, конечно. Была идиотская спешка, верно?

— Совершенно верно, майор, — согласился сержант.

— Так какого черта он оказался в зоне Панамского канала на полевых учениях? — недоуменно спросил начальник оперативного отдела.

— Может быть, это знает лейтенант Джексон, сэр, — высказал предположение Баскомб.

— Ты встретишься с ним завтра, — напомнил S-1 новому S-3.

— Как он, хороший офицер?

— Для молодого паренька только что с Гудзона он отлично со всем справляется. Из хорошей семьи. Сын священника, брат служит в военно-морском флоте — насколько помню, командует эскадрильей истребителей. Недавно я встретился с ним в Монтерее. Как бы то ни было, у Тима отличный взводный сержант, который многому уже его научил.

— Ну что ж, этот Чавез — превосходный солдат. Я не привык, чтобы ко мне подкрадывались сзади так незаметно — S-3 провёл пальцем по шраму на лице. Впрочем, ему это удалось.

— Здесь немало опытных бойцов, Эд. Ты останешься доволен. Пошли пообедаем?

— Хорошая мысль. Когда утром начинается физическая подготовка?

— В шесть пятнадцать. Наш босс любит бег.

Новый S-3 что-то проворчал себе под нос, направляясь к двери. Добро пожаловать в настоящую армию.

— Похоже, что наши друзья на Юге немного расстроены, — заметил адмирал Каттер. Он держал в руке телекс, полученный от той части общей операции, которая носила название «Кейпер». — Кому пришла в голову мысль прослушивать их переговоры?

— Мистеру Кларку, — ответил заместитель директора ЦРУ по оперативным вопросам.

— Тому самому, который...

— Тому самому.

— Что вы можете рассказать о нём?

— Бывший член спецгруппы военно-морского флота, прослужил девятнадцать месяцев в Юго-Восточной Азии, принимал участие в операциях спецгруппы, которой официально никогда не существовало. Несколько раз ранен, — объяснил Риттер. — Уволили с флота в звании главного старшины, тогда ему было двадцать восемь лет. Один из лучших специалистов. Это он высадился и спас сына Максвелла.