Ребекка
Шрифт:
– Тогда я ничего не понимаю.
Губы прошептали это сами, буквально занемев в ожидании ласки.
– Ты раскрыла мне свои тайны. Показала, что душой приняла Северный предел. Назвала его домом. Выбрала его, а не короля.
– Ты ошибся, Амора, – с горечью в голосе обронила я. – Я выбрала не Северный предел. Я выбрала тебя.
Воздух зазвенел от напряжения. На короткое мгновение я даже пожалела о сказанном. Но… я и так не все о себе рассказала и свою главную тайну вряд ли решусь открыть ему. Не хотелось бы, чтобы он заблуждался еще и в этом.
– Ох, Ребекка, – низкий хриплый голос запросто забрался прямо под кожу, разнося по телу сотни мурашек.
И тут же мои губы накрыл такой долгожданный поцелуй. Закружил, разметав все мысли и оставив только упоение, ликующее счастье.
Одним ловким движением муж поднял меня из кресла, усадив на то место, где мгновение тому сидел сам, так и не разорвав поцелуй, а нависнув надо мной всем телом. Нейт исследовал меня, лаская через одежду, вырывая стоны и выпивая их поцелуями. И я не то пыталась отвечать ему такой же, но куда менее умелой лаской, не то хваталась за него, чтобы не утонуть в вихре лишающих ума ощущений. Особенно, когда подол сарафана начал стремительно подниматься вверх, оголяя ноги, а шершавая ладонь заскользила по обнаженной коже от щиколотки до колена и дальше...
Стук в дверь – и взволнованный голос Хильды заставил нас разорвать поцелуй. Видят боги, я сейчас ненавидела эту женщину, и, кажется, с супругом мы были в этот момент как никогда единодушны.
– Что случилось? – рявкнул Амора, даже не пытаясь скрыть бьющее через край недовольство.
Хильда не решилась открыть дверь, отвечая громко и с безопасного расстояния.
– Письмо для миледи. От ее сестры. Гонец утверждает, что это важно.
У меня сердце оборвалось. Что-то случилось в Ньеркеле. С сестрами…
– Пр-роклятье! – процедила я сквозь зубы, отбросив исписанный мелким почерком сестры лист на стол, и отвернулась к окну, пряча свои истинные эмоции.
Если что-то меня и могло вывести из себя, то это были, несомненно, новости из дома. И как я сейчас ни пыталась успокоиться, а раздражение накатывало и захлестывало, прорываясь сквозь стены выдержки и самообладания. А с ними и магия. «Магия и чувства тесно переплетены. И если ты хочешь контролировать силу, для начала научись держать себя в руках», – эти слова матери я пронесла как заповедь через всю свою жизнь. Но бывали моменты, когда плотину все же прорывало. И это был один из таких моментов. Когда чувство ответственности боролось в неравной схватке с совестью.
В кабинете ощутимо потемнело. С севера надвигались тучи, стремительно закрывая ясное весеннее небо и предвещая не то грозу, не то снегопад. Разгулялся ветер, пригибая верхушки куцых деревьев. Особо сильные порывы выдирали солому из крыш домов, трепали плащи воинов, стоявших на стенах в карауле. Люди носились по двору, собирая мелочи, утварь, прикрывая от надвигающейся непогоды то, что не успевали затащить в сараи.
Глядя сейчас в окно, легко было представить гнев богов. Наверное, так он и выглядел. Но Амора даже не смотрел в сторону дребезжащих стекол в потрескивающих деревянных рамах. Видимо, погода портилась в этих краях чаще, чем менялось настроение у капризной, избалованной девицы.
Да уж. Погода под стать моему настроению. Всегда знала, что Шарлотта неугомонная капризная девчонка и исправят ее только замужество и материнство. Но и то неточно. Если она осуществит задуманное, то исправления ей не добиться. Как, впрочем, и счастливой жизни.
– Полагаю, новости не лучшие, – заметил, наконец, супруг, внимательно и молча наблюдавший за тем, как нервно я отстукиваю пальцами по подоконнику неведомый тревожный ритм.
Невольно опустила взгляд и отдернула руку, заметив, что по каменной кладке разлетаются мелкие золотистые искры. Проклятье! Ребекка, держи себя в руках!
И я попыталась сосредоточиться на единственном, что сейчас давало чувство постоянства, как сами горы Севера – на лорде Нейте Аморе. Кто бы мне сказал раньше, что именно у жестокого воина Черного волка я буду искать защиты и поддержки в трудную минуту. Нужно отдать ему должное, он не мешал мне знакомиться с текстом послания, не стоял над душой, не заглядывал через плечо и даже не смотрел в мою сторону. Более того, он как ни в чем не бывало принялся снова за свои бумажки. Хотя уверена: его тоже интересовало, что такого срочного написала Шарлотта и почему я шиплю сквозь зубы, перечитывая ее послание.
О нашем неконтролируемом порыве напоминали только распущенные завязки на его рубашке, жар на моих губах, истерзанных жадными поцелуями супруга, и… ноющее чувство внизу живота, по-прежнему не отпускающее меня несмотря на то, что голова моя была занята совершенно другими мыслями. Даже помыслить не могла раньше, что такое вообще возможно.
– Можешь ознакомиться, – кивнула я на бумагу, беззащитно раскрывшую тонкие темные строчки. – Его величество пригласил моих сестер на охоту.
Первые дождевые капли ударились о стекло и стекли вниз, оставив мокрые дорожки. Воины на стенах засуетились, накидывая капюшоны плащей на голову. А двор стремительно пустел, только стая гусей примерялась к месту, где совсем недавно была лужа.
– Ничего удивительного, – абсолютно спокойно отметил супруг. – Вы члены королевской семьи. Его величество всячески пытается это подчеркнуть.
– Вот только вспомнил он об этом лишь сейчас, – хмыкнула я. – Более того, лорд Ион просит руки Шарли… – эту новость я процедила сквозь зубы, прекрасно зная нрав кандидата в женихи моей сестры.
А вот эта новость заставила нахмуриться и Нейта. Не так уж на самом деле и оторван от светской жизни Северный предел. Новости доходили и сюда. По крайней мере, слава лорда Иона разносилась, как пожар по сухостою.
Нельзя сказать, что договорной брак – это зло, а слухи о суженом Шарли – однозначная правда. Я тоже боялась Амору до знакомства, и даже сейчас еще не уверена, верю ли ему полностью. Скорее – не совсем, раз так и не призналась, что кровь древних проснулась не только в жилах его дочери. И что в отличие от Линди я долго и кропотливо изучала магическую науку по старым книгам, практиковалась в применении заклинаний и могу куда больше, чем швыряться сырой магией. Но слава Аморы была иной. Он воин, жестокий и не знающий пощады. Хотя я, стараниями его отряда, так и не увидела его в бою. И пугала меня именно его слава, легенды, а не безответственность и легкомысленность.