Чтение онлайн

– А что это, я смотрю, Леня, кажется, не приехал? – спрашивала между тем у Аллы какая-то солидная дама.

– Ах, Агнесса Витольдовна! Вы ведь знаете, как это бывает… Одно за одним… Нэля в больнице. А после смерти Алеши это – единственное, что у них осталось. Ирочка места себе не находит.

– Вот что значит лучший друг. Если уж к одному пришла беда, не минет и другого.

– Ах, не говорите, Агнесса Витольдовна! Мы все так переживаем. Владислав все-таки пожил… А это… совсем дети. Леше-то, ему ведь и двадцати лет не было.

– Да, смерть всегда отнимает у нас самое дорогое, – произнесла важная Агнесса. – Но мы не должны предаваться отчаянию. Тамара держится прекрасно. Я просто восхищаюсь ее выдержкой. И у Лени, я уверена, тоже будет все хорошо.

– Да, Тамарочка у нас… просто кремень, – с некоторым нажимом проговорила Алла.

По-видимому, братец делился с ней впечатлениями, и она была в курсе, что безутешная вдова не слишком переживает об утрате.

«Леня, Леня… лучший друг… что-то такое было», – между тем пыталась вспомнить я.

Перебирая в памяти эпизоды расследования, я вдруг вновь увидела перед глазами фотографию из семейного альбома, на которой Тамара с младенцем на руках запечатлена в обществе Аллы и какого-то мужчины. «Леонид… друг семьи…» – вспомнила я слова своей заказчицы.

Вот оно! Вот кто такой этот Леня! «Лучший друг»… Уж не единственный ли? Судя по тому, что мне довелось за это время увидеть и услышать здесь, круг общения Всеславиных составляли в основном деловые партнеры, теплых отношений ни с кем не просматривалось. Разве что с Аллой. Да и то, пожалуй, больше из-за Эдика.

Так что в свете вышеизложенного с другом семьи, возможно, полезно было бы пообщаться. Правда, сейчас, по-видимому, не самое лучшее время… Впрочем, там будет видно. Главный вопрос повестки дня – Мазурицкий, и записи на прощальной церемонии не особенно-то много добавили к моим шансам прижать его. Разве что Сеня…

Маневры Семена Петровича, записанные на видео, несомненно, задали мне дополнительный рычаг воздействия. Поскольку Семен был в каком-то смысле сам по себе, не относился непосредственно к бригаде Мазурицкого и уж тем более не состоял в штате научных сотрудников лаборатории, можно было расценивать его как третью исходную точку моей новой стратегии.

Но если уж обращаться к Сене и соответственно шантажу, действовать придется жестко. А к крайним мерам я прибегаю только тогда, когда уже исчерпаны все другие возможности. У меня же они пока не исчерпаны, так что для начала поговорю-ка я по душам с Женей.

Действия, на которые предстояло мне мотивировать скромного и застенчивого Женю, были совсем не в его характере, поэтому я решила, что телефонным звонком здесь не обойдешься. Чтобы мой небойкий одноклассник как следует прочувствовал всю значимость предстоящей ему миссии, необходим личный контакт.

Набрав номер, я поинтересовалась у слегка удивленного Жени, смогу ли я встретиться с ним в конце рабочего дня, и, получив положительный ответ, нажала на сброс, оставив его во власти интриги и недоумения.

Памятуя о том, что Женин рабочий день заканчивается около девяти часов вечера, я не торопилась. Заварила кофе, еще раз обдумала предстоящие действия и около восьми часов спустилась к машине.

Основной транспортный поток схлынул, граждане, едущие с работы, благополучно добрались до своих пунктов назначения, и по дорогам уже можно было ехать, а не ползти.

Довольно быстро я добралась до окраины, где работал Женя, и, снова позвонив ему, сообщила о своем прибытии.

– Так что же ты? Поднимайся! – гостеприимно отреагировал друг.

– Нет, Женя, разговор у нас будет конфиденциальный, так что лучше ты спускайся ко мне. Рабочий день закончился очень давно.

– Ну хорошо… хорошо, я сейчас.

Однако после этого «сейчас» прошло минут двадцать, прежде чем я имела наконец счастье лицезреть знакомое веснушчатое лицо.

– Присаживайся, труженик неутомимый, – проговорила я, открывая дверь.

– Извини, Тань, там один… процесс, никак нельзя было останавливать, нужно, чтобы реакция… ну, как бы… исчерпала себя.

– Ладно, ладно. Гений, парадоксов друг. Я на фанатов своего дела не обижаюсь. Я сама фанат. Пока до сути не доберусь, не успокоюсь. И вот как раз в этом мне можешь помочь ты.

– Я?! Это как это?

– А вот так. Мы ведь уже выяснили с тобой, что смерть наступила от весьма редкого и необычного микроба, который, учитывая отсутствие массовых заражений, мог попасть в легкие потерпевшего только при чьем-то горячем участии. Мы ведь это выяснили? Правильно?

– Ну да… – не понимал, к чему я клоню, Женя.

– Ну вот. А поскольку установить это помог мне именно ты, логично будет предположить, что и найти этого «кого-то» тоже поможешь ты.

– Как это?

– Женя! Не тупи. Человека прикончили с помощью микроба, причем достаточно редкого. Сам подумай, где еще можно было бы добыть эту дрянь, кроме твоей лаборатории?

– Погоди-ка… это ты намекаешь, что кто-то из наших, что ли? Так я тебе уже говорил… – начинал кипятиться Женя.

– Ты на дыбы-то не вскакивай… сразу-то. Рассуди логически. Я не говорю, что твои друзья склонны к совершению преступлений. Вовсе нет. Напротив, я первая готова верить, что все сотрудники вашей лаборатории – люди такой же кристальной честности и порядочности, как ты. Но подумай, сколько бывает ситуаций, когда что-либо исчезает просто по недосмотру. Вот эти вот ваши… образцы. Они охраняются как-то? Запираются на ключ, хранятся в сейфе… предусмотрено здесь что-либо подобное?

– Да, они находятся в специальном помещении, там поддерживается определенная температура… ну и прочие условия. Помещение запирается.

– А у кого ключи? – тотчас отреагировала я.

– У тех, кто работает с этими образцами. У меня, например.

– А кроме тебя еще много? Тех, кто работает?

– Да нет… Леха, Вадик… Толя еще. Все. Больше ни у кого нет.

– А ключи эти, вы их всегда с собой носите?

– Здрасте! Нет, конечно. Когда дежурим, берем у охраны, после смены сдаем.