Чтение онлайн

— Это жестоко, вот что, — буркнул Рейзо, и Изи сочувственно потрепала его по плечу.

Она забрала своего трехмесячного сына Тускена из рук служанки и попросила ту принести блюдо с какими-нибудь сластями. А Рейзо привалился к стене, вполуха слушая, как Джерик рассуждает об обмене послами, и отрабатывая выражение полного безразличия на лице, чтобы ничем не выдать разочарования, когда его не пригласят присоединиться.

Зачем Изи вообще потрудилась разбудить его к этому собранию? Сейчас ее внимание полностью поглотил Тускен: она ворковала и улыбалась ему, хотя малыш спал и не делал ничего особенного, только изредка кривил губки или тер носик. Рейзо не видел большого смысла в младенцах. Наверное, все бы изменилось, будь отцом он сам, но для этого сначала требовалось найти жену.

И тут перед его мысленным взором вспыхнуло непрошеное воспоминание о Беттин. Она смеялась, опрокидывая его на землю, чтобы размазать по его лицу переспелую грушу. Вблизи ее черные глаза казались едва ли не зелеными.

— Хм, — повторил Рейзо.

Беттин уже вышла замуж. За другого. От одного воспоминания об этом у Рейзо мурашки побежали по спине, как бывало, когда он ловил себя на желании поболтать со старым другом и тут же вспоминал, что тот погиб на войне.

— С весенней оттепелью мы отправим нашего посла на юг, — говорил Джерик. — Изи считает, что единственный способ усмирить вражду — торговля, поэтому мы повезем туда также груз байернских красок, которых недостает тирианцам. Капитан Тейлон, я попрошу вас возглавить посольскую охрану и отобрать себе в помощь еще двадцать человек.

«Это обнадеживает», — подумал Рейзо. Возможно, ему все же выпадет шанс поучаствовать в этом приключении, ведь воин с седыми висками был капитаном байернской личной королевской сотни и командиром самого Рейзо.

— Кто знает, с какими опасностями вы встретитесь, — продолжал тем временем Джерик. — Нам нужны ребята, способные сохранять ясную голову, смышленые парни…

«Уже два в мою пользу», — отметил Рейзо.

— …и сильные…

«Э-э…»

— …и хорошие бойцы.

«Тут я выбываю».

Рейзо понял, что сожаление все же отразилось на его лице, и принялся искать что-нибудь способное отвлечь его. В ковре обнаружилась небольшая дырка. Он засунул в нее палец. Теперь дырка стала чуточку больше.

— Поскольку мы не можем отправить армию для защиты посла, — сказал Тейлон, — я предлагаю, чтобы в поездке приняла участие Энна.

— Энна? — Изи резко выпрямилась, и ребенок захныкал во сне. — Энна, тебе нельзя ехать. Если тирианцы поймут, что ты мастер огня…

Энна только пожала плечами:

— Большинство из них ни разу меня не видели.

— Ты несколько недель провела в захваченном тирианцами городе.

— В палатке, и по большей части в обществе только одного человека…

— …который уже мертв. Но и другие люди видели тебя, Энна.

— Другие люди, которых я вряд ли встречу в городе с населением в сотни тысяч человек.

— Некоторых воинов из Айболда могли разместить в дворцовых казармах Ингридана.

— Они опозорены, Изи. Искренне сомневаюсь, что их поставят на охрану монаршей особы.

Изи вздохнула и оглянулась на Джерика за поддержкой. Тот нежно улыбнулся ей, а затем нахмурился, поняв, что она чего-то от него ждет:

— Что? Ты хочешь, чтобы я встрял между тобой и Энной?

— Капитан, — начала Изи, обернувшись к Тейлону, своему давнему другу и единственному соотечественнику в Байерне. Часто в беседах с ним ее голос соскальзывал с приобретенного байернского выговора на резкую, отрывистую манеру речи Килденри. — Вы же должны видеть опасность: если ее обнаружат, под угрозой окажется не только она, но и все ваши люди.

— Я вижу тысячу опасностей во всем этом предприятии, моя королева, — отозвался Тейлон. — В Энне мы приобретем тайное войско. Тем не менее если вы сочтете необходимым оставить ее при себе…

— Нет, — возразила Энна, подавшись вперед. — Пожалуйста, Изи, не запрещай мне. Я должна ехать.

— Но, Энна…

— Изи, послушай, мне нужно что-то делать со всем этим. — Энна постучала себя по груди, по тому месту, где она умела собирать свой внутренний жар, каким-то образом перерождать его и посылать наружу, превратив в огонь. — Я убила на войне стольких людей, нанесла такой урон, и я клянусь тебе — и всем вам, — добавила она, обводя взглядом присутствующих, — что не стану убивать снова. Я очень сожалею, что временами заходила слишком далеко, что причиняла боль тем, кому не желала вреда. И вот теперь вся эта сила у меня в руках, а вина прожигает меня насквозь. Если ты дашь мне еще один шанс, я докажу, что я на стороне Байерна. Я хочу помочь, — заключила она, пристально глядя на Изи и обращаясь только к ней. — Ты ведь понимаешь меня, правда?

— Понимаю, — кивнула Изи. — Мне будет тебя не хватать.

— Спасибо, Изи, — прошептала Энна, опуская глаза. — Спасибо.

Изи улыбнулась спящему малышу, задумчиво наморщив лоб.

Разговор возобновился. Тейлон называл воинов, которых хотел бы включить в отряд (в том числе и Финна), и спрашивал, готовы ли они отправиться в Тиру и провести там следующий год или столько, сколько потребуется для укрепления мира. Все они соглашались, хотя многие переводили взгляд на свечное пламя или собственные ботинки, как будто гадали, скольким из них суждено вернуться домой.

Рейзо чувствовал, что его надежда неумолимо тает, как вдруг услышал собственное имя.

— Что? — отозвался он, отрывая глаза от дырки в ковре.

— Я считаю, что нам пригодятся твои умения, — пояснил Тейлон.

«Какие еще умения?» — едва не спросил Рейзо.

Он знал, что должен ликовать, но был так ошеломлен и озадачен, что не мог выговорить ни слова. То, что выбрали Финна, казалось вполне оправданным: юноша стал одним из лучших фехтовальщиков среди байернских личных, и на него можно было рассчитывать, как на орехи по осени. Энна тоже не вызывала сомнений: ее дар в обращении с огнем и ветром наделял ее большей силой, чем у полного зала воинов. Назвали и Конрада, еще одного рожденного в Лесу вроде Рейзо, — он не слишком ловко обращался с оружием, но был первым борцом что в Лесу, что в городе. По сути, все воины, названные Тейлоном, были лучшими в чем-то: владении мечом или дротиками, борьбе или верховой езде. Рейзо не был лучшим ни в чем, не считая разве что засовывания двух вишен в одну ноздрю, — и знал это.

Ему не нужно было прислушиваться к шепоткам, чтобы понять, о чем думают остальные: единственная причина, по которой ему предложили место в байернских личных, — его роль в окончании войны. Они с Финном защищали Энну во время последнего сражения, пока она гнала прочь тирианскую армию. И все бы ничего, вот только Рейзо получил удар мечом в грудь и чуть не распростился с жизнью.

Ему не нужно было прислушиваться к шепоткам, но он все равно их слышал.

«Храбрый дурак», — вполголоса сказал один воин другому, когда они думали, что Рейзо спит в казарме.