Редактор Линге
Шрифт:
Фру Дагни мучили какія-то мрачныя мысли съ тхъ поръ, какъ она познакомилась съ молодымъ иностранцемъ, настоящимъ искателемъ приключеній, по имени Іоганъ Нагель. Невзрачный на видъ, онъ въ прошломъ году появился на ея пути и смутилъ ее. Знакомство не кончилось низкимъ поклоимъ и нжнымъ «прости»: дикій человкъ бросился въ море, и, не говоря ни слова, положилъ всему конецъ. Такимъ образомъ, онъ оставилъ ее съ тяжелой отвтственностью на душ; результатомъ этого было то, что ей пришлось сейчасъ же оставить городъ и перехать въ Христіанію.
Кром того, раньше у нея была еще исторія: одинъ несчастный теологъ такъ сильно влюбился въ нее, что… но это было комично и смшно, она вовсе и вспоминать объ этомъ не хочетъ.
Другое дло съ Нагелемъ, который чуть было не довелъ ее до паденія. Когда она видла его въ послдній разъ, судьба ея была на волоск,- еще одно слово, еще полупросьба съ его стороны, и она, не обращая вниманія ни на что, бросилась бы ему на шею. Но онъ не высказалъ этой полупросьбы, онъ не посмлъ. Причиною была она сама: она такъ часто жестоко отказывала ему.
Конечно, это была ея вина! Никто не зналъ, что тяготетъ надъ нею; часто она хохотала, болтая и кокетничала больше всхъ, а потомъ вдругъ сразу становилась серьезной и тихой. Это была и привычка.
А вотъ теперь еще эта исторія. Она знала, въ чемъ было дло, предчувствовала это, и это не настраивало ее весело. Постоянно что-нибудь было не такъ, постоянно кто-нибудь сворачивалъ съ пути. Почему все, что касается людей, не идетъ такъ, чтобы люди были счастливы?
Линге увидлъ, что онъ ее разстроилъ, — настолько онъ ее зналъ; вотъ почему онъ ліхо сказалъ:
— Хотите, я пойду въ типографію и возьму обратно эту статью?
Она посмотрла на него удивленно. Ей никогда и въ голову не приходило жалть виновника. Вовсе не его участь мучила ее. Она сказала: — Думаете ли вы о томъ, что говорите?
— Разумется.
— Нтъ, но какъ вы можете задавать такой вопросъ? Разв онъ не виноватъ?
— Да, но чтобъ угодить вамъ, знаете…
— Ахъ, — сказала она и разсмялась, — что вы дурачите меня!
Тмъ не мене его предложеніе привело ее въ хорошее настроеніе. Онъ былъ въ состояніи сдлать то, о чемъ говорилъ, и она искренно поблагодарила его за это.
— Я не понимаю только, какимъ образомъ вы все это узнаете, какъ вы шпіоните за людьми? Вы безподобны, Линге!
Это «вы безподобны, Линге» проникло въ его сердце и сдлало его счастливымъ. Собственно говоря, очень рдко вдь бываетъ, что признаютъ человка такъ непосредственно — какія бы заслуги за нимъ ни были. И онъ отвтилъ съ благодарностью шуткой:
— Мы везд разставили свои сти и не лнились. Вдь на то и пресса и правительственная власть.
И онъ самъ улыбался своимъ словамъ. Консерваторъ кончилъ рчь, и предсдатель крикнулъ:
— Слово принадлежитъ господину Бондезену.
И радикалъ Андрей Бондезенъ встаетъ тамъ, внизу, среди залы, и торопливо пробирается къ каедр. Онъ сидлъ около сестры Илэна и длалъ замтки; онъ намревался возражать предшествующему оратору. Онъ самъ былъ радикаломъ и современнымъ человкомъ, и хотлъ указать этому человку надлежащее мсто въ его ям, въ темной реакціонной партіи, въ которей онъ выросъ; вдь онъ не принадлежалъ къ этой партіи.
Бондезенъ и раньше не разъ стоялъ на этой каедр и нсколько разъ говорилъ отсюда.
— Да, милостивые государи и милостивыя государыни. Онъ осмливается расчитывать, на короткое время, на вниманіе слушателей, — дло идетъ о двухъ-трехъ вопросахъ, которые онъ намтилъ себ. Вотъ сейчасъ, передъ этимъ, здсь стоялъ человкъ, — онъ теперь тамъ услся на свои лавры (смхъ) и хочетъ убдить людей, современныхъ людей, что лвая ведетъ страну къ погибели.
Не правда ли, можно дойти до отчаянія, слушая такія рчи о наиболе многочисленной политической партіи въ Норвегіи!
Можно принадлежать къ лвой, можно быть радикаломъ, но это еще не значитъ — быть анархистомъ, чудовищемъ.
Если страна пришла въ упадокъ, это случилось съ тхъ поръ, какъ правительство такъ скандально перешло къ правой, — а правительство сдлало все это. (Одобреніе.) Какова программа лвыхъ? Жюри, всеобщая демократизація, право голоса для взрослыхъ мужчинъ и женщинъ, бережливость въ государственномъ хозяйств, одни только гуманныя учрежденія, современныя идеи. И вотъ, вдругъ является кто-то и разсказываетъ, что страну ведутъ къ упадку! Дйствительно, программу можно считать радикальной, — она въ дйствительности такова, — но всякія другія огульныя обвиненія онъ отклоняетъ.
Тутъ опять поднимается консерваторъ и говоритъ:
— Вотъ именно я и имлъ въ виду, что радикализмъ лвой ведетъ страну къ упадку!
Предсдатель перебиваетъ:
— Слово принадлежитъ господину Бондезену.
Но тутъ вмшивается осторожный либералъ.
— Мы не согласны съ заявленіемъ гесподина Бондезена о радикальной лвой. Господинъ Бондезенъ радикалъ и говоритъ съ своей личной точки зрнія, а не отъ лица лвой.
Предсдатель кричитъ громко:
— Слово принадлежитъ господину Бондезену.
Бондезенъ не иметъ ничего противъ того, что онъ — единственный радикалъ въ зал. Бывало, что и прежде онъ оставался одинъ, а въ данную минуту онъ чувствовалъ себя достаточно сильнымъ. Продолжая свою прерванную рчь, онъ сталъ говорить еще громче, чтобы показать, какъ мало онъ боится своихъ противниковъ.
— Правая видитъ заблужденія и ошибки на каждомъ шагу, бду въ каждомъ успх,- ужасно не понимать такъ свое время. Эти господа тоже вдь умютъ лежать лишь въ тихой вод, но и они когда-то слушались своего времени, и они когда-то были въ мод, пятьдесятъ лтъ тому назадъ. (Смхъ.) Но теперь они потеряли всякое пониманіе своего времени, — демократическаго свободнаго времени. Нельзя за это бросать въ нихъ каменьями, нужно имть снисхожденіе къ этимъ немногимъ, оставшимся гд-то позади, въ то время, какъ весь остальной міръ стремится впередъ. Косвенно, можетъ быть, и эти немногіе приносятъ свою пользу: своимъ противодйствіемъ они способствуютъ тому, что мы, остальные, удваиваемъ силу своихъ порывовъ впередъ. (Знаки одобренія.) Но они не должны совращать людей съ пути свободы; въ каждомъ пункт они будутъ противорчить, въ каждомъ вопрос они будутъ сбивать съ позиціи.