Чтение онлайн

Аббат хлопнул лапой по принесенному барсучихой плану:

— Вот этот план. Но, как я уже говорил, я не буду заниматься военными делами. Мне надлежит лечить раненых и кормить голодных. А готовиться к обороне — это ваша задача.

Матиас поднял лапу:

— Отец настоятель, нам надо не только обороняться, но и нападать.

Раздались одобрительные возгласы. Аббат склонил голову и спрятал лапы в широких рукавах облачения.

— Ну что же, да будет так, — провозгласил он. — Я предоставляю спасение Рэдволла вам, мои военачальники.

Еще раз поклонившись, аббат удалился; в комнате остались Матиас, Констанция, Винифред, Кротоначальник и Амброзий Пика. Потом к ним присоединились заяц Бэзил Олень и белка Джесс. Вскоре пришел и Мафусаил — он внимательно слушал всех, одобрял одни предложения и возражал против других, охлаждал запальчивых и подбадривал застенчивых. Военный совет продолжался почти до зари. Мыши должны победить — это несомненно. Но как? Бэзил настоял на том, чтобы отвести Констанцию в лазарет, где осмотрят ее раны. Идти в лазарет барсучиха не хотела.

— Подумаешь! Столько шума из-за нескольких царапин, — ворчала она. Заяц громко прищелкнул языком:

— Несколько царапин! Вы только послушайте эту героиню! Моя дорогая Констанция, это не царапины, это славные боевые ранения, полученные на поле брани. Джесс, вот посмотри-ка на лапу барсучихи. Видишь эти резаные раны? Старушка, клянусь, тебе нужен полный покой. Даже заяц, получив такие раны, не смог бы оставаться в боевом строю. Пойдем, пойдем, ну вот, так-то лучше.

Чуть ли не силком Бэзил и Джесс увели Констанцию в лазарет. Остальные пошли спать, а Матиас и Мафусаил решили перед сном подышать свежим воздухом.

— Знаешь, старик, я не могу избавиться от мысли, что мы сможем победить лишь в том случае, если найдем меч Мартина, — сказал Матиас. Мафусаил задумчиво кивнул ему в знак согласия:

— Пожалуй, ты прав. Но, увы, несмотря на все наши усилия, мы зашли в тупик. Глухой, словно холодная январская ночь. Боюсь, придется смириться с тем, что меч потерян нами навсегда.

Старик привратник тяжело оперся на лапу друга, и они не спеша пошли дальше. Разговор зашел о нападении воробьев на Джесс. Мафусаил обернулся к Матиасу:

— Воробьи — очень опасные птицы. Воинственные и задиристые. К счастью, они нападают лишь на тех, кто вторгается на их территорию, как это и случилось сегодня. Кстати, ты видел воробьиху, которую подбили наши лучники?

— Еще бы! — ответил Матиас. — Констанция посадила эту маленькую забияку в корзину. Противная хулиганка! Стрела ее только оцарапала, так что скорее всего она свалилась просто от неожиданности. Говорит, зовут ее Клюва.

Мафусаил удивился:

— Так тебе удалось даже поговорить с ней? Удивительно! Их язык довольно трудно понять.

— Да как тебе сказать, — ответил Матиас. — Мне их язык не показался слишком трудным, да и эта дикарка меня, кажется, тоже понимала.

Мафусаил заинтересовался:

— И что же она тебе сказала, эта, как ее, Клюва?

— Да ничего особенного! — ответил Матиас. — Мол, или она сама, или их вождь, король Бык, убьет меня. По всей видимости, всякий, кто не умеет летать, для нее — враг.

Они подошли к главным воротам. Старик пригласил Матиаса зайти к нему. Казалось, разговор о воробьях очень его заинтересовал. Войдя в келью, он принялся листать свои записи.

— Так, посмотрим. «Лето Великой Суши»… «Зима Глубоких Сугробов»… Это должно быть где-то здесь. Помнишь, я рассказывал тебе, как года четыре назад лечил ястреба-перепелятника? А, вот они, записи, которые я тогда сделал! Ястреб рассказывал о воробьях, называя их, кстати, крылатыми мышами, хотя я не вижу никакого сходства между цивилизованными мышами и этими примитивными дикарями. Суть, однако, не в этом. Ястреб говорил, что слышал, будто воробьи украли когда-то из нашего аббатства что-то очень ценное, но не сказал, что именно. Я тогда решил, что он просто пересказывает какие-то нелепые слухи, и не стал слушать дальше. А надо, надо было порасспросить его, — может быть, он знал, что именно украли у нас воробьи.

Матиас задумался.

— Ты думаешь, меч?

Старик легонько похлопал рукой по книге:

— Возможно, и так, очень возможно. Видишь ли, воробьи не враждуют и не дружат с нами, они никогда не прилетают к нам в аббатство. Но там, на крыше, — это другое дело. Они считают ее своей территорией. И насколько я понимаю, единственный принадлежавший нам ценный предмет, который находился там, — это меч, хотя мы о нем и не знали. И кто, кроме птиц, мог знать о том, что воробьи его украли?

— Клянусь усами, старик, — взволнованно сказал Матиас, — думаю, ты попал прямо в яблочко. Как полагаешь, наша пленница может что-нибудь об этом рассказать?

Глаза Мафусаила недобро сверкнули.

— Одолжи-ка мне свой кинжал. Сейчас я произведу над ней небольшой опыт. Пойдем.

Мафусаил прямиком направился к корзине, стоявшей около стены аббатства; Матиас шел за ним следом. Изнутри не доносилось ни звука. Мафусаил постучал кинжалом по дну корзины. Клюва, которая, вероятно, дремала, зло зачирикала:

— Червь, червь, мышечервь! Прочь, иначе Клюва убьет!

Мафусаил изо всех сил старался говорить грозно:

— Молчи, грубиянка, а не то насажу тебя на этот кинжал, вместе с твоим королем, если, конечно, он осмелится пожаловать сюда!

В ярости воробьиха забилась о стенки корзины, так что старику пришлось даже сделать шаг назад.

— Ха, убей Клюву! Подожди! Король Бык не убить маленький мышиный кинжал! Король Бык иметь большой меч! Порубить всех мышей! Подожди!

Мафусаил засмеялся:

— Слышишь, Матиас? У воробьиного короля есть большой меч!

Матиас запрыгал от радости:

— Мафусаил, да ты просто чародей, настоящий волшебник!

Старик скромно покачал головой:

— О нет, называй меня просто весьма ученым.