Шрифт:
Глава 1
Я бегу по тёмному коридору… Мне страшно и одиноко. Я чувствую его дыхание, щекочущее затылок. Ещё пару мгновений — и он настигнет меня. Кто-то, очень страшный, касается моих волос и…
Я проснулась… Сон. Слава Богу! Это только сон!.. Но, правда, в последнее время он стал сниться мне слишком часто.
«К чему бы это?» — подумала я, ворочаясь с боку на бок.
Полная яркая луна приветливо светила в окно, отчего вся комната была залита таинственным полумраком. Я таращилась в темноту, рассматривая причудливые фигуры и тени, созданные ночью.
Резкий телефонный звонок быстро привел меня в чувство. Я чертыхнулась, но трубку всё же сняла.
— Сашка, ты спишь? — раздался голос моей бывшей одноклассницы и приятельницы Юльки.
— Нет, — огрызнулась я, — шторы стираю.
— Ночью? — удивилась Юлька и обиженно добавила: — Мне не до шуток, Сашка. Твой брат… Мы расстались. Он всё же ушёл.
Трубка засопела и завыла. Я инстинктивно отстранила её, как будто оттуда вот-вот брызнут Юлькины слёзы.
«И правильно сделал», — подумала я. Да-а-а, ночка, кажется, обещает быть весёлой. Конечно, жаль подругу, которая с детских лет любила моего старшего брата, но, как говорится, насильно мил не будешь.
— Представляешь, — рыдала Юлька, — он сказал, что я ему надоела, и ушёл.
— Он что? — поинтересовалась я. — Даже не объяснил, почему уходит?
— Нет, — всхлипнула подруга, — только сказал, что мы всё равно останемся друзьями.
— Ну, вот видишь, — попыталась я утешить её, — ещё не всё потеряно.
Хотя, конечно, твёрдо знала по собственному опыту: когда мужчина говорит подобное — это значит, что он разлюбил, причём всерьёз и навсегда, и шанс вернуть его сводится к нулю. Подруге этого я не сказала, не стала усугублять ситуацию.
Юлька в ответ заревела ещё сильнее.
— Всё! Всё потеряно… Мы расстались навсегда.
Некоторое время я «наслаждалась» её рыданиями, давая подружке выплакаться вволю.
— Он не любит меня! — истерично кричала она в трубку. — У него другая баба, я это чувствую-ю!
— Да никого у него нет, успокойся. Всё у вас наладится, — сказать-то я сказала, да вот сама не поверила.
— Ты точно знаешь? — быстро спросила она и, перейдя почти на шёпот, заискивающе попросила: — Сашка, поговори с ним, пожалуйста, я очень тебя прошу.
— Ты же знаешь, что у меня всё равно ничего не получится, мы с ним в состоянии «холодной войны».
— А ты попробуй, — умоляла она меня, — может, получится. Я умру, если он и вправду уйдет.
Мне ничего не оставалось, как пообещать Юльке невозможное. Тем более что я привыкла уже к подобным сценам, которые повторялись с регулярным постоянством не менее одного раза в месяц. Брат, между прочим, не скрывал, что Юля для него — друг, не больше. Сначала он просто намекал, но потом ему это надоело, потому что Юлька действовала как назойливая муха и намеки понимать отказывалась, тогда брат объяснился с ней грубо и резко. Юлька подулась с недельку и снова принялась за своё. Каждый раз, когда они ссорились, я оказывалась втянутой в их конфликт…
Вспомнился почему-то недавний разговор с Леной, моей самой близкой подругой:
— Тебе что? Делать больше нечего? Ведь ты же сама этого не хочешь, зачем лезешь? — спросила она.
— Да, жалко эту дурёху, — ответила я, — любит она его.
— Вот именно — дурёху. Ей же популярно объяснили: девочка — вы не героиня моего романа, а она… Э-эх, — Ленка махнула рукой. — Не пойму её, да и тебя тоже. Сколько пакостей она тебе сделала в школе, а как брата увидела, сразу в лучшие подруги набилась.
Я полностью была согласна с Леной. Действительно, в школе мы с Юлькой часто ссорились, дрались даже. Из-за брата она воспылала ко мне «искренней сестринской» любовью. Я всё понимала, но Юльку мне было и в самом деле жаль. Я даже злилась на брата и говорила ему:
— Ну, чего тебе стоит, обрати, наконец, на неё внимание, пригласи куда-нибудь что ли.
— Отвяжись, Сашка, я сам решу, — брат категорически расставил все точки над «i»…
«Кто виноват из них, кто прав, — судить не нам, — думала я. — В конце концов, не маленькие, разберутся сами».
Естественно, брат вовсе не переживал, когда они ссорились, а вот Юлька… Для Юльки это было равносильно концу света. Она могла рыдать часами, жалуясь на брата, причём её не волновало, ночь это или день…
На этот раз я отвязалась от неё на удивление быстро. После моих обещаний поговорить с братом «проливной ливень» прекратился, и я распрощалась с подружкой, оставив её наедине с самой собой.
Начало светать. Уснуть теперь вряд ли удастся. От нечего делать стала собираться на работу. К зеркалу подошла в самый последний момент: всё равно ничего утешительного для себя там не находила, хотя Ленка считала иначе:
— Сашка, ты очень красивая, — как-то сказала она мне. — Поверь, твои комплексы совершенно необоснованны.
— Как же, — сердилась я на подругу, — ну что может быть красивого в смуглой коже и угольных глазах? Это сейчас неактуально.
— Много ты понимаешь, — фыркнула Лена, — да бабы, знаешь, сколько денег готовы отвалить за такой цвет кожи! Да и фигурка у тебя даже очень ничего. И вообще, Сашка, я бы, имея такую внешность, только радовалась.
— Интересно чему? — с недоверием поинтересовалась я.
— Да тому, что ты — экзотический цветок в наших краях, единственный и неповторимый, и у тебя есть преимущество перед армией бледнолицых девиц. Понятно? Пользуйся моментом, бестолковая ты моя…
Я заражалась Лениным оптимизмом и начинала верить в то, что смуглая кожа и чёрные глаза, доставшиеся нам с братом от папочки, жителя одной из латиноамериканских стран, да ещё в сочетании с генами Кубанских казаков со стороны мамы — это и в самом деле необычно, а потому привлекательно. Благодаря такой гремучей смеси, брат получился очень даже ничего, а на мне, как говорится, природа решила отыграться, наградив длинным носом. Но если насчёт внешности я кое-как успокоилась, то вот имечко мне досталось хоть куда — Сандра. А поскольку в наших краях это имя тоже редкое, как и внешность, то родные и близкие звали меня, кто во что горазд: Санькой, Сашкой, Шуркой. Брату и с именем повезло намного больше, чем мне: Андрес — то же самое, что Андрей. Так вот брат, в отличие от меня, комплексом неполноценности не страдал и к внешности своей относился с большим уважением. С невинного сопливого возраста девчонки обожали его, естественно, уступая место в песочнице и безвозмездно отдавая свои игрушки. В школе Андрей ходил обвешанный подругами, как падишах.