Реликварий
Шрифт:
Марго закрыла газету, припоминая лицо Памелы Вишер, смотревшее на нее с многочисленных плакатов. Да, пожалуй, она заслуживала участи лучшей, чем превращение в летнюю сенсацию нью-йоркской прессы.
Резкий вопль телефона снова прервал ее размышления. Марго глянула на терминал. Обработка программы закончилась. Что же, теперь можно и ответить.
– Марго Грин слушает.
– Доктор Грин? Ну наконец!
Это характерное для нью-йоркского района Квинс произношение показалось ей знакомым, как полузабытый сон. Марго порылась в памяти, стараясь увидеть лицо на том конце провода.
«…Пока мы можем сказать лишь то, что в помещении было обнаружено тело при обстоятельствах, которые мы в настоящее время расследуем…»
Она ошарашенно откинулась на спинку стула.
– Лейтенант д’Агоста?
– Вы нам нужны в лаборатории судебной антропологии, – сказал д’Агоста, – и побыстрее, пожалуйста.
– Можно спросить?
– Нельзя. Прошу прощения. Чтобы вы ни делали, бросайте немедленно и спускайтесь вниз. – В трубке раздались частые гудки.
Марго некоторое время молча смотрела на телефонный аппарат, словно ожидая дальнейших объяснений. Не дождавшись, она открыла сумку, убрала «Пост», тщательно прикрыв газетой маленький полуавтоматический пистолет, и, резко оттолкнув стул от компьютера, встала и вышла из кабинета.
Б илл Смитбек с независимым видом прошествовал мимо кичливого фасада дома номер девять по Южной улице Центрального парка – величественного здания, известного под названием «Макким, Мид и Уайт билдинг». Под нависающей над тротуаром золоченой маркизой стояли два швейцара. В роскошном вестибюле можно было разглядеть еще нескольких человек обслуги. Да, дело будет нелегким. Очень нелегким.
Билл свернул за угол на Шестую авеню и остановился, продумывая дальнейшие действия. Он сунул руку в карман твидового пиджака и нащупал кнопку микрокассетника. Затем внимательно изучил свое отражение в витрине обувного магазина. Все в порядке. Внешность типичного выпускника привилегированного университета – насколько позволял гардероб. Глубоко вздохнув, он вышел из-за угла и уверенным шагом направился к входу. Швейцар стоял с непроницаемым видом, возложив руку на огромную, бронзовую ручку двери.
– Я пришел, чтобы увидеться с миссис Вишер, – сказал Смитбек.
– Назовите себя, пожалуйста, – монотонно произнес швейцар.
– Я – друг Памелы.
– Прошу прощения, но миссис Вишер никого не принимает.
«Швейцар сначала спросил имя, – лихорадочно думал Смитбек. – Значит, миссис Вишер кого-то ждет».
– Если вам действительно это надо знать, мой визит связан с намеченной на утро встречей. Произошли кое-какие изменения. Не могли бы вы ей позвонить?
После недолгого колебания швейцар открыл дверь и зашагал впереди Смитбека по сверкающему мраморному полу. Журналист огляделся по сторонам. Консьерж, древний и сухой словно мумия, стоял за мраморным сооружением с бронзовым верхом, скорее напоминающим крепость, нежели конторку. В глубине вестибюля, за столиком в стиле Людовика ХVI сидел охранник. Рядом с ним, слегка расставив ноги и скрестив руки на груди, возвышался лифтер.
– Джентльмен к миссис Вишер, – объявил швейцар, обращаясь к консьержу.
Консьерж посмотрел на Билла сверху вниз из своей мраморной бонбоньерки.
– Да?
Смитбек глубоко вздохнул. Во всяком случае, в вестибюль прорваться удалось.
– Это связано с визитом, о котором имеется договоренность. Произошли изменения.
Консьерж ничего не сказал. Его глаза с набрякшими веками обратились на ботинки посетителя, затем на его твидовый пиджак, а затем на прическу. Смитбек молча ждал результатов экзамена. Он надеялся, что ему все же удалось слепить образ добропорядочного молодого человека из богатой семьи.
– Могу ли я спросить, кто желает ее видеть?
– Друг семьи.
Консьерж выжидательно молчал.
– Билл Смитбек, – поспешил добавить журналист. Он был уверен в том, что миссис Вишер «Нью-Йорк пост» не читает.
Консьерж опустил глаза на что-то лежавшее перед ним на конторке.
– А как насчет ее встречи в одиннадцать утра?
– Ради этого меня и прислали, – ответил Смитбек, возрадовавшись, что часы показывают лишь десять тридцать две.
Консьерж повернулся и скрылся в небольшом кабинете. Вернувшись примерно через минуту, он сказал:
– Позвоните, пожалуйста, по внутреннему телефону. Аппарат – на столе сзади вас.
Смитбек прижал трубку к уху.
– Что случилось? Неужели Джордж отменил встречу? – произнес жесткий, требовательный голос.
– Миссис Вишер, вы позволите мне подняться к вам, чтобы поговорить о Памеле?
– Кто говорит? – спросил голос после непродолжительной паузы.
– Билл Смитбек.
Последовала еще одна пауза, на сей раз более длительная.
– Я располагаю весьма важной информацией о вашей дочери. Полиция, я уверен, не сочла необходимым поделиться с вами этими сведениями. Убежден, что вам хотелось бы узнать…
– Да-да. Не сомневаюсь, что убеждены, – произнес голос с неожиданным надрывом.
– Подождите…
Трубка молчала.
– Миссис Вишер!
Послышался щелчок.
«Что же, – подумал Смитбек, – я сделал все, что в моих силах». Может, стоит подождать на скамье на той стороне улицы в надежде, что она сама выйдет из дома? Да нет, скорее всего в обозримом будущем миссис Вишер свою элегантную крепость не покинет.
У локтя консьержа зазвонил телефон. Это, конечно же, миссис Вишер. Желая избежать шумного столкновения, Смитбек повернулся и быстро зашагал через вестибюль.
– Мистер Смитбек! – окликнул консьерж.
Смитбек оглянулся. Начинался тот акт пьесы, который журналист ненавидел больше всего.
Консьерж равнодушно смотрел на него, прижав трубку к уху:
– Лифт вон там.
– Лифт?
– Да, – кивнул консьерж. – Восемнадцатый этаж.
Лифтер, отодвинув бронзовую решетку и открыв тяжелую дубовую дверь, выгрузил Смитбека в кремового цвета прихожей, чуть ли не до потолка забитой цветами. Маленький стол был весь завален конвертами. В дальнем конце наполненной тишиной комнаты виднелись двери во французском стиле, обе распахнуты. Смитбек медленно шагнул к дверям.
В просторной гостиной на пушистом ковре стояли величественные диваны и столь же величественные уютные кресла. На дальней стене виднелся ряд высоких окон. Смитбек знал, что из них открывается роскошный вид на Центральный парк. Но сейчас окна были плотно закрыты, а жалюзи опущены, что придавало комнате торжественно-мрачный вид.
Краем глаза Смитбек заметил какое-то движение. Он обернулся. На краешке дивана у стены сидела хрупкая, изящная дама с прекрасно уложенными каштановыми волосами и в очень простом темном платье. Ни слова не говоря, она жестом пригласила его сесть. Смитбек выбрал глубокое кресло напротив хозяйки дома. Между ними на крошечном столике стоял чайный сервиз; на тарелках и в вазочках были уложены разнообразные булочки и джемы, а розетки полнились свежим медом и взбитыми сливками. Однако хозяйка ничего не предложила ему: столик с яствами ожидал другого гостя. Смитбек задергался, вспомнив о том, что Джордж – тот, кого ждали к одиннадцати, – может явиться в любой момент.