Чтение онлайн

2047 год. Реальный мир. г. Финстервальде. Два дня до релокации.

Наступившая осень принесла с собой холод. Тот самый холод, что через одеяло пробирается под утро к тем, кто забывает закрыть на ночь окно. Мишка проснулся рано, когда первый лучик солнца мазнул по стене его камеры. Он свернулся калачиком и укрылся с головой, жарко дыша в надежде согреться. Ему не приснилось, он все-таки был в тюрьме. Он знал, все закончится быстро. Никто не станет тратить муниципальные деньги, чтобы содержать его здесь хотя бы лишний день. Местная Фемида работала быстро, а большую часть решений, особенно по мелким делам, уже давно выносил искусственный интеллект, ускоряя правосудие до скорости пули. Никаких многомесячных процессов, прений сторон и прочей чуши, что показывали в старых фильмах. Отмотал два срока, и уже третий ты пожизненно отбываешь в Красном Мире. Доказанное тяжкое преступление — и ты идешь туда сразу же. Зачем усложнять то, что является простым? Зачем плодить сущности?

И, хоть у Мишки осталось совсем мало времени, оно тут тянулось просто бесконечно. Ему придется пролежать на койке целый день, имея из развлечений лишь пищевые батончики, которые появлялись в маленьком окошке трижды в день.

— Заключенный Кляйн! К стене! — металлическая дверь сухо лязгнула, открывшись настежь. Мишка встал и повернулся лицом к серому гладкому бетону, который окружал его тут со всех сторон. Незнание этого простого правила стоило ему нескольких ударов дубинкой. Запястья сильно свели за спиной, соединив их наручниками.

— На выход!

Мишка покорно повернулся и пошел по длинному коридору, освещаемому тусклым светом потолочных ламп. Бетонные стены, железные двери и эти лампы. Больше тут ничего не было. Кроме, разве что, сопящего охранника сзади. Полноватый мужик с залысинами обильно потел, сопровождая самого «мясника из Финстервальде». И ему было не по себе, Мишка чуял это затылком. Чуял он и то, как одетое в форму чучело лапало кобуру на поясе, опасаясь, что мальчишка, которого оно вело на допрос, выкинет что-нибудь этакое, нештатное. А оно, чучело, очень боялось любой нештатной ситуации в исполнении серийного убийцы. Они пришли минут через пять, когда их петляния по коридорам, перегороженным решетками, наконец, закончились. Еще одна ничем не примечательная дверь открылась, и Мишка зашел в комнату, где сидел уже знакомый ему герр Бауэр, пронырливого вида смуглый черноволосый мужчина в дорогом костюме и Марта.

Девушка сидела с отсутствующим видом, матово-бледной кожей напоминая фарфоровую куклу. Именно такое сравнение пришло Мишке на ум, когда он увидел ее неподвижное лицо, стеклянный взгляд и синяки, что залегли у нее под глазами. Марта совсем не была похожа на саму себя прежнюю. Энергичную, порывистую и смелую… Такую, какой он запомнил ее в игре. Ведь именно там они и проводили почти все то недолгое время, что были вместе. Марта была совершенно безучастна, и лишь появление Мишки вызвало хоть какие-то эмоции на ее лице. Она прикусила губу, а из глаз вырвались две слезы, которые оставили дорожки на ее щеках. Она так и не осмелилась поднять на него взгляд.

— Итак, герр Кляйн, — начал следователь. — Вы попросили об очной ставке, и вам предоставлено такое право. Фрау Нойман, вы готовы дать показания в присутствии данного господина?

— Моя клиентка готова, — услужливо сказал адвокат. Круглая масляная рожа выражала самодовольство и уверенность в успехе. А еще оно выражало целую гамму чувств. Презрение, любопытство и страх. Впрочем, страх ушел, когда Мишку приковали к каким-то кольцам в полу.

— Герр Дода, — поморщился следователь. — Вопрос был задан не вам. Фрау Нойман, вы готовы дать показания в присутствии данного господина?

— Готова, — безучастно ответила Марта. Она по-прежнему не смотрела на Мишку.

— Фрау Нойман, вы даете показания свободно? На вас не оказывалось какого-либо давления?

— Нет, — безучастно ответила девушка.

— Господин Кляйн утверждает, что вы были похищены. Вы подтверждаете его слова? В отношении вас производились какие-нибудь действия насильственного характера? Может быть, вас удерживали в каком-нибудь помещении против вашей воли?

— Нет, — обронила она.

— Вы раньше знали убитого господина Османи или его родственников?

— Не знала.

— Вы когда-нибудь употребляли наркотики?

— Да, — сказала Марта, а ее щеки снова прочертили дорожки слез.

— Когда вы в последний раз их употребляли? — спросил следователь.

— Три дня назад.

— Как вы оказались в квартире матери обвиняемого и что ей тогда сказали?

— Я не помню, что говорила, я была под кайфом, — обреченно ответила Марта. — Я вообще ничего не помню из того дня.

— Где вы взяли наркотики?

— Я не помню, — сказала девушка.

— Вы дали показания под присягой, что наркотики получили от присутствующего здесь Михеля Кляйна. Вы отказываетесь от своих слов?

— Нет, — еще больше побледнела Марта. — Не отказываюсь.

— Господин Кляйн, у вас есть вопросы к свидетелю?

— Да, — ответил Мишка, который тщетно пытался поймать взгляд той, кто только что разбил его сердце. — Марта, что же они с тобой сделали?

— Прости! Прости! Прости! — она едва выдохнула эти слова, и Мишка скорее почувствовал их, чем услышал. А потом девушка сказала отчетливо. — Выпустите меня отсюда.

Мишка больше ничего не слышал. Его накрыло полнейшее безразличие и апатия. Всё, что он сделал, было напрасно. Покойный Бехар переиграл его и тут. Адвокат и следователь еще обсуждали что-то, не обращая ни малейшего внимания на парня и девушку, а Марта вдруг подняла на Мишку безумный взгляд и закричала, все повышая и повышая голос, переходя на истошный визг:

— Выпустите меня отсюда! Выпустите сейчас же! Ненавижу вас всех! Дайте мне уйти!

Она забилась в истерике, и это было последним, что Мишка запомнил, выходя из комнаты для допроса. Теперь в его памяти было две Марты. Та, прежняя, и эта, чужая ему, с растрепанными волосами, с заострившимися чертами лица и с раскрытым в бессильном крике ртом. Он снова шел по коридорам, шагая по команде и останавливаясь по команде, пока не пришел назад, в свою камеру.

— К стене! — услышал он, словно во сне, и отвернулся к серому глянцевому бетону, ощущая, как наручники сняли с его кистей. Лязгнула входная дверь. Он снова был один.

***

Зазеркалье. Дархан. Красная ветвь миров. Семнадцатый день после релокации.

Порывистый соленый ветер ударил Мишке в лицо, как только лифт закрылся за его спиной. Он не видел смысла в том, чтобы и дальше жить в Преддверии. Зачем, если его путь лежит именно через этот мир? Он свой выбор уже сделал.