Чтение онлайн

Вероятно, все дело в силе духа. Если Будда прав, все материальное ирреально, в том числе и этот лук. Реален дух, сгибающий воображаемый лук.

Он рывком развел руки на расстояние длины трехфутовой стрелы. Теперь согнутая дуга лука вместе с натянутой тетивой образовывала, можно сказать, окружность. Что обозначало полноту бытия, всеобщность Бога, цельность Того, Кто есть Все.

Он замер в этой напряженной позе. Пот струйками сбегал по его неподвижному лицу.

Страдание кончается, стоит отказаться от непостоянного.

Такова третья истина Будды.

Ни один предмет, ни одно живое существо не способны дать счастье. В мире насилия и боли, разрушения и смерти весь смысл стремиться только к вечному.

Любить Коу значило обречь себя на страдания, ибо рано или поздно она бы умерла — любое положительное переживание непременно уравновешивается в будущем отрицательным.

Однако, если Будда прав… Рэмбо чуть было не вышел из состояния медитации… если Будда прав, не существует никакого будущего. Только настоящее.

Не означает ли это, что любовь нужно хотя бы на миг ухватить обеими руками и дорожить ею, ибо мгновение длится вечно?

Ему хотелось кричать. Теперь лук почти касался его груди и вздрагивал от сильного напряжения. Стрела была направлена острием влево, его левое предплечье находилось на одной линии с целью. Осталось повернуть голову влево и устремить взгляд в направлении цели.

Стремись к вечному. К постоянному. Это и есть Бог. Так гласит четвертая истина Будды.

Но сейчас ему нужно превозмочь свои страдания.

Что тебе нужно?

Мира.

Он отпустил тетиву. Стрела с неудержимой силой устремилась вперед. Тетива загудела звучно, мощно, в одной тональности с пульсом Вселенной.

Он не просто послал стрелу в цель, он внушил ей, каким путем лететь. Его душа, лук, тетива, стрела — все это составляло мистическое единство с целью.

Стрела разнесла цель в щепки. Резкий звук заполнил собой все. Стук от посыпавшихся на землю обломков эхом отлетел от стены и достиг барабанных перепонок Рэмбо. Казалось, он насквозь пробуравил его мозг. Время обрело протяженность.

Расширилось.

Углубилось. Остановилось.

Настоящее будет всегда. Это и есть вечность.

С ударом сердца время снова пошло вперед.

Рэмбо положил лук, сделал медленный выдох, тряхнул головой, распрямил плечи и постепенно начал снова ощущать окружавшие его предметы — черепицу и мрамор монастыря, позвякивание ветряных колокольчиков, аромат благовоний. Огромная золотая статуя Будды на противоположном краю двора сияла, отражая закат. Великий учитель восседал, скрестив ноги и уперевшись ладонями в колени, запечатленный в позе постижения вечности.

Рэмбо приблизился к статуе, чувствуя свою незначительность в сравнении с величием золотого Будды. Остановился и опустил голову. Наполовину итальянец, воспитанный в католичестве, наполовину индеец навахо, направляемый следовать законам религии предков, он воспринял буддизм от одного советника-монтаньяра, который спас ему жизнь и собственноручно выходил после того, как ударное подразделение Рэмбо попало в засаду в Северном Вьетнаме.

Боль нереальна. Ее не существует. Все, кроме духа, иллюзии.

Адский мир, в котором подобная теория может иметь притягательную силу. Но ад существует вопреки этой теории.

Господи, так что же тебе нужно? — мысленно повторил он вопрос. На этот раз ответ прозвучал едва слышно. Мира.

Он отвернулся от возвышающегося над ним золотого Будды и был парализован взглядом стоявшего неподалеку монаха. Это был тайский монах, который стал покровителем Рэмбо после того, как тот, пройдя во второй раз испытание Вьетнамом, скитался по Бангкоку и, выбившись из сил, попросил убежища в монастыре.

Мой сын, прости меня, но ты не мой соотечественник, — ответил ему тогда этот монах. — Тебе не понять наше мироощущение. Говоришь, какой ты религии? Дзэн.

Какие у тебя основания вероисповедовать ее? Будда… он прежде, чем стать мудрецом, был воином. Я тоже воин.

Ну и?..

Всем своим сердцем я выбираю мудрость, а не войну.

Бух!

Тяжелый молот опустился на болванку раскаленного металла. Звук был оглушительный, высокий и гулкий одновременно. Наполненная дымом комната отозвалась на него звякающим грохотом.

Рэмбо крепче перехватил правой рукой молот и ударил еще сильней, левой сжимая щипцы, которыми держал раскаленную докрасна металлическую болванку, лежавшую на древней наковальне.

Бух!

Его тело содрогнулось от силы собственного удара. Он снова опустил молот на наковальню.

И снова! Наковальня пела под градом сокрушающих ее ударов. Раскаленный металл не выдержал натиска и сдался.

Он плющился, раздавался вширь, приобретая плоскую форму.

Это была бронза. Днями раньше в другой части кузницы, которая еще древней этой массивной наковальни, сплавили медь с оловом, семь частей к одной.

Добавили по капле цинка и марганца. Жидкий сплав разлили по формам, где он остыл и затвердел в болванки, которые можно размягчить лишь повторным нагреванием, чтобы они также плющились под ударами Рэмбо.

Бронза.

Легендарный сплав древности. Прочный и эластичный. Упругий и стойкий к ударам. Материал, из которого изготовляли мечи и щиты, продлевавшие жизнь воинам.

Вечный.

Как сами войны.

Но красота тоже вечна. О чем свидетельствуют останки материальной культуры античности. Бронзовые медальоны и браслеты предков современного человека пережили века и тысячелетия, оказавшись столь же долговечными, как и орудия войны.