Чтение онлайн

– Да брось ты, Крысенок, - ухмыльнулся Рассел.
– Уж я бы не стал. Ну, может, как-то пару раз я и баловался травкой, но не больше, понял? Я не такой. Я ходил в клуб к бойскаутам, там учили, как завязывать узлы и все такое прочее.

– Ну и ну...

Амато покосился на Фрэнки, тот пожал плечами.

– Я просил тебя найти парня, у меня есть работенка на очень хорошие деньги. Мне нужны два надежных парня, чтобы выполнить очень простое дело, и вот что ты мне приволок! Наркомана сраного!И я должен ставить вас на дело, которое вы обязательно завалите - дело, которое случается раз в миллион лет. Я не хочу облажаться, мне нужен нормальный человек. За такие деньги!

– Слушай, Крысенок, - вмешался Рассел, - когда я был маленьким, я работал в шахте у дядюшки Сэма, и никаких проблем! Спускался с ножом в зубах, по туннелям, каждый день. Если там никого не было, это был удачный день. А иногда там водились змеи или ещё что-нибудь - это считался не очень удачный день. А неудачный день - это когда там был какой-нибудь козел с ружьем, который пытался стрелять. А совсем неудачный день - это когда козел все-таки стрелял, или же ты цеплялся за проволоку - и бац, что-нибудь взрывалось, или натыкался на какую-нибудь грязную железку, и начиналось заражение крови.

– Но у меня не было совсем неудачных дней, - продолжал Рассел.
– Два года я ползал там, и ни единого неудачного дня. Я не покупал "мустанг" и не учил сопляков водить, но у меня не было неудачных дней. И вот что я скажу, Крысенок. Даже если они у меня и бывали, я об этом не думал. Я считаю - это просто потому, что у меня есть характер. Не хочу тебя обидеть, но у меня он был всегда. А у других его нет, вот и все.

– И я подумал - вообще-то я не силен думать - но я подумал, - я в дерьме, и мне нужны лишь характер и везение. Не хочу, чтобы были неудачные дни. Вот только как этого добиться - не знаю. Каждый раз, вылезая на поверхность, я знал, что завтра мне снова спускаться, и просто жил одним днем. Потому я и покуривал. И это помогало.

– Потом я стал присматриваться к другим ребятам. Все они покуривали травку. Все начинали с малого, и это помогало им забывать о многих вещах становилось просто плевать! А те, кто постарше, те пили. И им становилось плохо. У них тряслись руки. И когда они заползали внутрь, а там был какой-нибудь козел или проволока, у них просто не хватало выдержки - и тогда им уже ничего больше не надо было! В этом деле важна реакция.

– И вот я решил попробовать. Но только после того, как выползал, чтобы не надо было возвращаться. Сначала я нюхал, потом попробовал по-другому, и мне понравилось.

– Ну вот, и я понял - это приносит кайф, но ничего для тебя не делает, понимаешь? Когда ты внутри, оно тебя не защищает. Но вот ты вылез, и тебе снова идти, а думать об этом не хочется - тогда это здорово. Вовсе не тормозит, а просто приносит кайф.

– Ну да, - кивнул Амато, - и ты собираешься идти на дело в таком виде, и заторчишь в самый неподходящий момент, и какой-нибудь ублюдок начнет орать, и его подстрелят, и все сорвется! Вот чего я опасаюсь.

– С ним все будет в порядке, Джон, - заверил Фрэнки.

– Может быть. А может, и нет. А может, с тобой не все будет в порядке. Не хочу, чтобы все сорвалось. Это денежное дело. Я мог бы взять пару ребят, которые мне пообещали бы, что все будет в порядке, а потом все бы сорвалось, - ну там, банк не удалось бы взять, тогда бы я подождал пару недель и взял бы других ребят. Но тут дело другое. Если сорвется - все. Я должен быть уверен. Мне надо подумать.

– Джон, - взмолился Фрэнки, - мне нужны бабки. Я долго сидел в тюряге, мне нужны бабки. Ты не можешь просто так прогнать меня.

– Слушай, - перебил его Амато.
– Помнишь мою жену, Конни? Она прекрасно жарит свинину. Фарширует её. И вот она жарит её - впервые, как я очутился дома, - и я не могу это есть. Я говорю: "Конни, больше никогда этого не делай". Но раньше мне это нравилось, Конни отличная кухарка, поэтому она такая толстая. Я сказал: "Бекон, ветчина, - но только не отбивная. Можешь сделать печеные бобы, я их съем, но не отбивную". Потом я иду и ем в машине, - а ведь я семь лет не ужинал с семьей! Каждый может облажаться, понимаешь? Я взял не того парня, все спешили, нужны были деньги, он сказал, все будет в порядке. И я взял его - а ведь чувствовал, что не надо! Так и вышло. И вот я семь лет ел жирную отвратную свинину, а мои дети росли, а мой бизнес шел не так, как надо, а я загремел в тюрягу. Не хочу, чтобы это повторилось. Не могу есть мою любимую еду, потому что это напоминает мне о тюряге. Мне наплевать, какие у тебя проблемы. У меня есть грандиозное дело, и если удастся его провернуть... больше не хочу жрать ту дурацкую свинину! Зайдите ко мне в четверг. Тогда я буду знать наверняка.

Глава 2

Рассел стоял в четырех футах от Фрэнки на второй платформе станции метро Парк-стрит.

– Ну вот, я здесь. Выходим?

Фрэнки прислонился к красно-белой колонне и хмыкнул:

– Это зависит.

– Только не от меня, - отмахнулся Рассел.
– Я на ногах с четверти пятого, устал, как собака. Мне надо выйти, а то трахну кого-нибудь прямо здесь.

– Разве ночью нельзя трахаться?
– спросил Фрэнки.
– Когда я был маленьким, мою сестру нельзя было застать дома. И теперь то же самое.

– Должно быть, она встречается с пожарником, они работают по ночам, подсказал Рассел.

– Или с копом, - кивнул Фрэнки.
– Я сказал ей: "Не мое дело, Сэнди, только надеюсь, что ты не шляешься с копом". Она посмотрела на меня и спросила: "Почему? Что у вас есть, ребята, чего нет у копов?" Мне жаль её.

– Себя пожалей, - буркнул Фрэнки.

– Я и жалею. Но ей вечно не везет.

– Никому не может все время везти, - рассудительно заметил Рассел.
– Я говорил с девчонкой, она хочет, чтобы я пришел к ней завтра, а я говорю - я занят. Почему не сегодня? Потому что она работает - ночной сиделкой. Мне плевать - я сам работал допоздна. Тогда она говорит: "Слушай, мне приходится целый день подмывать старые задницы, я с ног валюсь - и ты думаешь, после этого я ещё чего-то хочу?"

– Ну и штучка, - хмыкнул Фрэнки.

– Слушай, - продолжал Рассел, - у меня четыре года никого не было. Я гадюку мог бы трахнуть, если бы поймал. Эти девки, понимаешь, ты бы их не захотел, если бы увидел. Но в них что-то есть.

На южной платформе появился плотный мужчина в белом комбинезоне с голубым пластиковым ведром. Он повернул голову, уставился на стену, затем поставил ведро и уперся руками в бока. На стене красной краской были написаны ругательства. Мужчина достал из ведра железный скребок и банку с растворителем.