Чтение онлайн

Сюзанна пришпорила лошадь. Сердце ее билось в такт участившемуся биению сердца Фэнси.

Наконец Сюзанна заметила Райса. Он стоял на коленях в траве. Женщина спешилась (это было значительно легче, чем усаживаться в боковое седло) и направилась к Реддингу, ведя под уздцы свою кобылку. Фэнси тихонечко ржала.

Райс с помощью длинной палки выискивал что-то в траве. Увидев Сюзанну, он застыл как бы в изумлении. Сюзанна знала, что изумление — элемент игры, ей казалось, что на самом деле он поджидал ее здесь. У Райса была чрезвычайно развита интуиция, и застать его врасплох было практически невозможно. При ее приближении он распрямился и встал в полный рост. Как обычно Сюзанна отметила про себя, что он высок и привлекателен. Винтовка, непременный спутник Райса во время их продолжительного путешествия, исчезла. Без нее он выглядел незащищенным и беспомощным, как младенец.

— Миссис Фэллон, — с обычной ухмылкой обратился он к Сюзанне.

— Майор Реддинг, — парировала она. Реддинг миролюбиво улыбнулся.

— Ну, что, тогда просто Сюзанна.

— Мне тоже больше нравится просто Райс.

— Что вы делаете здесь одна? — полюбопытствовал он, как бы не обратив внимания на ее иронию.

— По-моему, я здесь не одна, — в голосе Сюзанны послышалось недовольство.

— Ах да, вы здесь со мной. Что же вы делаете здесь со мной?

— Я стараюсь убедить вас, что нужно научиться стрелять, — отвечала Сюзанна, дьявольски постреливая глазами. — Мигель беспокоится за вашу жизнь.

— Это хорошо.

— Что значит это представление?

— Никогда не позволяйте своему противнику узнать, в чем ваша сила.

— Или слабость?

— Слабость — особенно.

— А у вас есть какие-нибудь слабости?

Лишь на мгновение глаза его потеплели, затем сделались холодными и колючими как всегда.

— Конечно, нет, миссис Фэллон.

— У нас в доме вы можете доверять всем, — укоризненно сообщила Сюзанна. — Мы годы прожили бок о бок.

— Я не доверяю никому, — резко ответил Райс. С последними словами исчезли остатки любезности.

— Никому?

— Никому.

— Вы должны чувствовать себя очень одиноким.

Реддинг неопределенно покачал головой.

— Зато живым.

Сюзанна сделала еще одну попытку.

— Вы не доверяете даже мне и Весу?

— Вам и Весу я особенно не доверяю.

— Почему?

Райс оценивающе зацокал языком.

— Миссис Сюзанна, я никогда не доверяю хорошеньким женщинам и порядочным мужчинам. Из всего, что мне стало известно о вашем покойном супруге, я сделал вывод, что, будь он жив, я бы его возненавидел.

— А вы бы ему понравились.

Ее утверждение заставило Райса якобы в недоумении изогнуть бровь.

— В людях он ценил мастерство. Хорошую работу.

— Он был образцовый мужчина, — в устах Реддинга это отнюдь не звучало похвалой.

— Нет, — вздохнув, медленно подыскивала слова Сюзанна. — Он не был совершенством. Он был милым, терпимым. Но он бывал и безрассудным, у него был взрывной характер.

— И вы любили его? — Райс попытался при помощи иронии выставить на посмешище ее и Марка, но у него это получилось плохо. Печальный смысл и насмешливая форма вопроса противоречили друг другу. Он понадеялся, что Сюзанна не распознает гадкой иронии.

Женщина подняла глаза на Реддинга. В них отражалось глубокое страдание. Внутри у Райса все переворачивалось от жалости. Та часть его души, которая оказалась способной к состраданию, скорбела из-за того, что он обидел женщину. Холодная, аналитическая, бесстрастная часть вкушала удовольствие, что удалось внести разлад в чужую душу. Реддинг придушил в себе участие, вернее, он надеялся, что ему удалось справиться с размягшей половиной своей души. Он ждал ответа.

— Марк был моим лучшим другом, — просто ответила Сюзанна.

Ее незатейливый ответ больно ранил Реддинга. Для него эти простые слова звучали как речь на чужом языке. У него никогда не было друзей. Он никогда никому не доверял. Однажды, несколько месяцев назад, он протянул руку помощи Лорен Брэдли, и Господь знает, во что это ему обошлось — материально и физически. Черт побери! Даже эмоционально. Хотя ему не нравилось признаваться, что он обладает хоть какими-то чувствами.

— Мне не кажется, что вы ответили на мой вопрос.

Райс презирал себя за то, что стремился выдавить из женщины ответ, который может обескуражить его самого. Но он не мог удержаться.

Взгляд ее сделался почти трагическим, когда она искала в его лице намек на расположение, на чувство. Он сделал шаг назад. В их странных отношениях это было больше, чем движение. И Сюзанна болезненно отметила это.

— Почему вы вернулись сюда? — спросила она, стараясь держаться равнодушной, безучастной к любым проявлениям его чувств.

Реддинг пожал плечами.

— Право, не знаю. Просто так. Осматриваюсь. Для человека, который в равной степени не знаком с этими краями, оно ничуть не хуже и не лучше любого другого.

Райс ни словом не обмолвился о кусочке шпоры, который он только что нашел и тщательно спрятал.

— Вы могли поехать с Джаймом.

— Я не пастух, — отрубил Реддинг, — и не собираюсь им становиться.

— А что вы собираетесь делать?

— Спросите своего братца.

— Причем здесь Вес?

— Он у вас немного шантажист.

— Не думаю, чтобы вас что-нибудь могло остановить… Если вы хотите уехать…

Проклятие! Она слишком быстро все схватывает. К своему изумлению, он согласился с Сюзанной.

— Конечно, меня не удержишь. Но сперва мне нужно сделать несколько дел. Завтра я собираюсь отправиться в Остин.

— Это долгий путь.

Бровь его изогнулась, и Сюзанна поняла, что сказала глупость. Разве это могло остановить Реддинга?

— Пойдемте со мной, — неожиданно предложила женщина.

— Куда?

— Это мое любимое место, — в ее голосе звучала и просьба, и надежда.

Сюзанна протянула руку Реддингу, а он опомнился, когда в ответ уже протянул свою. Райс также обнаружил, что настроение его чудесным образом изменилось: он повеселел. Сюзанна привела Райса на вершину холма, потом они немного спустились вниз. Здесь раскинул ветви старый, могучий дуб. На концах его ветвей зеленели молоденькие, нежные побеги, напоминая о весне, о грядущем великолепии, будя надежды. Сюзанна подвела Райса к стволу дерева и указала вниз. Там разноцветными лоскутами причудливой формы раскинулся ковер из диких цветов. Солнечны лучи играли золотыми и желтыми оттенками. Еще ниже расстилалась бесконечная равнина, уходящая к горизонту и дальше — в бесконечность.