Чтение онлайн

Он должен свести счеты с этими негодяями, и он не собирался умирать, пока не рассчитается с ними.

Сюзанна! Он попытался думать о Сюзанне. Не о боли. Не о жажде. Не о мучениях — о Сюзанне: о ее лиловых глазах и улыбке, о свежем запахе ее волос.

Райс старался двигаться быстрее, чтобы не затягивать веревку, но это становилось все труднее. Петля сдавливала ему глотку, затянувшись, когда он споткнулся. Правда, Харди замедлил шаг лошади, точно боясь слишком рано прикончить свою жертву. Лошадь шла шагом, но Райс начал выдыхаться, он сбил себе ноги в кровавое месиво, задевая босыми ступнями за острые камни, и, кроме того, он спотыкался значительно чаще, чем раньше.

Реддинг не знал, какое расстояние они преодолели, когда, наконец, Харди остановился под огромным раскидистым тополем. Мартин перебросил конец веревки через ветку и обвязал ее вокруг ствола. Райс вынужден был стоять прямо, иначе он обрекал себя на смерть от удушья. Веревка чуть-чуть провисла, но послабление было незначительным. Райс ждал, что будет дальше. И дождался.

Харди кивнул одному из своих ковбоев, тот достал хлыст.

— Посмотрим, как танцует наш щеголь, — предложил Харди. — И как он молит нас о прощении за свой длинный язык.

— И за Хупера, — добавил кто-то. Хлыст щелкнул, поднимая пыль вокруг Райса. Они хотели заставить его прыгать. А он принуждал себя оставаться недвижным.

— Ну, покойник, можешь начинать просить о помиловании, — предложил Мартин. — Или, может быть, вначале займемся манерами?

Райс никогда никого ни о чем не просил, тем более — не умолял. И теперь не собирался.

— Презренные твари. Пресмыкающиеся, — процедил он с отвращением.

Харди подал знак своему человеку, тот взмахнул бичом. Плетеный хлыст обвился вокруг груди, сдирая кожу. От боли Реддинг закрыл глаза. Слава Богу, хлыст помиловал его едва затянувшуюся рану. В следующий раз ему может не повезти. Кроме того, он не мог двигаться — не больно-то подвигаешься с веревкой на шее.

Удар бича вернул Реддинга в прошлое. Много воды утекло с тех пор, как хлыст другого человека обжигал его молодое тело, заставляя почувствовать собственное ничтожество. Тогда в собственных глазах он был не человеком, хуже пса. Тогда он ничем не мог себе помочь. Но сейчас… Сейчас совсем другое дело… если он выживет, конечно.

Райс заставил себя поднять глаза на Харди. Тот выглядел озадаченным, так же, как и человек с кнутом. Они не могли понять, почему он не валялся в ногах, вымаливая прощение, и не приплясывал, избавляя себя от ударов бича. Это было тем, на что они рассчитывали, собираясь позабавиться. Но Райс знал, что хлыст настигнет его везде, и будь он проклят, если доставит им хоть каплю удовольствия.

Было ясно, что еще несколько ударов, и он потеряет сознание. Райс крепко, как прикованный, стоял на земле, тело кровоточило. Веревка слишком туго перетягивала шею: Реддинг уже не мог стоять навытяжку.

Бандиты совещались. Реддинг понял, что они решают его судьбу. Кое-что ему удалось расслышать.

— Пожалуй, Ловеллу это не понравится. Не следует предпринимать решительных действий без его приказания.

— То, что произошло с Биллом, выглядело как несчастный случай.

Но Харди, кажется, отверг предложение о помиловании.

— Он же видел всех нас.

— Он убил Хупера, — настаивал кто-то. — Если он сболтнет лишнее, мы скажем, что встретили его на лошади Хупера. Предъявим тело убитого. Тогда его повесят вполне законно.

— Ну ладно, — Харди начал соглашаться. — Высокомерный ублюдок… кажется, перестал паясничать.

Пока бандиты обсуждали его судьбу, Райс заставлял себя держаться прямо. Веревка крепко стягивала шею. Все тело горело.

Неожиданно Харди ухмыльнулся.

— Мы предадим его в руки Провидения. — Он взял нож и перерезал веревку, охватывающую ствол дерева. Райс рухнул на колени. Харди подошел к нему.

— Видишь, что случилось с тобой, когда ты попытался украсть одну из моих лошадей, — проговорил он. — Мы поймали тебя на месте преступления, не так ли, ребята? Наши законы не делают поблажек иностранцам.

Харди уставился на Райса.

— Если пойдешь жаловаться, я скажу шерифу, что поймал тебя с поличным; что ты удирал на лошади Хупера, только мы не можем разыскать его. Я скажу, что не повесил тебя, потому что ты иностранец и все такое, а я только немного проучил тебя. Но закон может поинтересоваться, что же случилось со стариной Хупером, тогда мы, выполняя наш гражданский долг, поможем шерифу найти его тело.

Харди повернулся к человеку с хлыстом.

— Я думаю, требуется еще урок. Здесь, в Техасе, мы не любим иностранцев. Особенно из высшего общества.

Хлыст просвистел еще и еще раз, обрушиваясь на бренное тело Райса. Крест-накрест. Тело Реддинга сотрясалось в агонии. На коже вздувались набухшие кровью рубцы.

— Ступай прочь из Техаса, — напутствовал Харди полумертвого Реддинга, — а не то в следующий раз непременно вздерну тебя. Тогда отправишься не на прогулку, это будет по-настоящему долгий путь.

Райс принуждал себя держаться на ногах, пока не смолк топот копыт. Потом, скрючившись, Реддинг бессильно повалился на землю, и кровь его, смешиваясь с грязью, оставляла на траве некрасивые ржавые пятна. Райс Реддинг харкал пылью и кровью.

— Черт бы тебя побрал, мальчик, я же сказал, что тороплюсь.

Мальчишка Райс сражался с гнедым жеребцом, пытаясь водрузить на него седло. Обычное ласковое поглаживание не помогало. Жеребец как будто взбесился. Райс заметил следы жестоких побоев на крупе животного и понял его бешенство и испуг.

Мальчуган мечтал стать мощным, как этот жеребец, и размести своих мучителей. Но пока он помалкивал, зная наперед, что любое его слово вызовет подзатыльник, а то и похуже.

Райс еще раз попытался перекинуть седло через спину лошади, но он был мал, всего десять лет, а жеребец бушевал в стойле, пытаясь сокрушить стойки и разнести конюшню в щепочки.

Владелец жеребца грубо и жестоко схватил коня под уздцы, поднял хлыст и принялся безжалостно хлестать животное. Райс рванулся прочь из конюшни.