Чтение онлайн

Стражники тоже выходят. Так меня пока не тронут?

В комнату возвращается та самая девушка, которую я увидела, когда проснулась. Она выглядит очень смущённой и грустной. Девушка поправляет мне одеяло. Может быть, эти люди не желают мне зла? Кто они, откуда? Каким образом я сюда попала?

Ну вот, приятные эмоции остались позади, теперь начинаются серые будни с неизбежными проблемами. Наши сотрудники, которые ещё неделю назад из кожи вон лезли, чтобы поступить сюда на работу, организуют заговор. Зря это вы, ребята, у нас надо делом заниматься, а не интриги плести. Сейчас я вам это объясню доходчиво:

– Как я должен это понимать, дамы и господа? Ваши действия называются – «злостное нарушение режима безопасности»! Мне вас всех увольнять, или зачинщик сознается?

Похоже, они здорово перепугались. Все побледнели, смотрят умоляюще. Нет, господа, риск слишком велик, и я не могу его себе позволить. Вы не оправдали доверие, готовьтесь сдавать пропуска. Вот этот хочет что-то сказать?

– Это была моя инициатива, сэр. Прошу прощения. Мне показалось очень странным, что доставленная к нам девушка не только доведена до крайнего истощения, но и подвергнута жестоким издевательствам. Мексиканская версия событий, которую мы услышали от доктора Абрамсона, совершенно неубедительна, сэр. Я счёл преждевременным вызов полиции, но обратился к психологу.

Это кто психолог? Вон та долговязая белобрысая девица, которую они привели тайком – якобы для собеседования?

– Ах, вот как! Вы, мисс, значит, психолог?! Приехали сюда что-то проверять, расследовать, да? И к какому выводу пришли?

– Мой вывод, сэр: вы создали машину времени и вызволили из Буврёя Жанну Дарк. Моему восхищению нет предела. Умоляю вас, не наказывайте врачей, они руководствовались наилучшими побуждениями!

Ч-что она сказала??? Может, я ослышался? Показалось? А другие тоже ослышались? Все обернулись к ней, уставились, будто на инопланетный корабль. Так что же, она всё поняла? Как? Каким образом? Это невозможно… Надеюсь, Абрамсон не проболтался? Да при чём здесь он, тогда бы все врачи знали, а для них это явно сюрприз. Почти как для меня, хотя совсем по другой причине. А мне остаётся только откинуться на спинку кресла. У меня нет слов. Вот это удар. Нокаут. А я-то всегда считал психологов самой паразитической частью гуманитариев! Да это Эркюль Пуаро в юбке! Но нет, девушка, вы меня так просто не возьмёте:

– Сколько времени вы провели с ней, чтобы прийти к такому дикому выводу?

– Мы разговаривали две минуты. Прошу вас, не наказывайте врачей. Если вас интересует последовательность моих рассуждений…

– Интересует, интересует, выкладывайте всё начистоту.

– Прежде всего: я не только психолог, но также владею старофранцузским языком. Эта девушка не знает английского языка, для белой американки это очень странно. При этом на английскую речь она отреагировала так… как если бы вдруг появилась кобра. Далее: старофранцузским она владеет примерно так же, как Франсуа Вийон. И это – при незнании английского?! Вывод: старофранцузский – её родной язык. А зовут её Жанной, ей девятнадцать лет, и родилась она в Домреми… По правде, от такого вывода я бы сама спятила, если бы не вспомнила, что в одной жёлтой газете писали об исследованиях в области управления временем. Но прежде, чем я вспомнила название фирмы, о которой шла речь в той статье, я проверила, нет ли у девушки характерных следов от цепей. Есть… Я учила в школе историю плена и гибели Орлеанской Девы, ходила в музеи. И… знаете, я всегда мечтала, чтобы кто-то… сделал то, что сделали вы. Я очень благодарна вам, сэр. И потом, я вспомнила название фирмы, о которой писали в газете. Там писали про вашу ТЕМПОРА.

М-да… Век живи, век учись, дураком помрёшь. Чёрт бы побрал жёлтую прессу, вечно они суются куда не следует. А эта психолог тоже хороша, ей палец в рот не клади. Кто бы мог подумать? В сущности, мне не за что наказывать врачей. Они решили, что я насильник или покрываю насильников, встревожились, приняли меры, спасибо хоть полицейских не привели. И всё логично. Вот тебе и Мексика. Ну, Абрамсон! Тоже болван, хоть бы помог мне соврать получше. Выходит, только я виноват в этом недоразумении. Действительно, врачей наказывать не за что, их впору награждать за бдительность и заботу о пациентке. Что же, по крайней мере, теперь все поняли, что на самом деле произошло и почему мне пришлось сочинить эту глупость насчёт Мексики.

– Так, ладно. Ваша взяла. Теперь вы все, присутствующие здесь, владеете этой тайной. Прошу по-человечески и требую как директор: никому ни слова! Даже тем из ваших коллег, которые сейчас находятся по ту сторону двери. Досужая болтовня может погубить не только Жанну, но и миллионы невинных людей. Узнаю про сплетни – выгоню всех к чертям, не разбираясь, кто виноват, можете потом судиться. Все свободны.

– До свидания, сэр!

– Минуточку, мисс психолог! Вас как зовут?

– Сюзан… то есть по-английски – Сьюзен, разумеется.

– Сьюзен, не хотите ли работать в ТЕМПОРА?

Боже мой! Не могу поверить! Может, это всё сон? Или какой-то безумный розыгрыш? Вот сейчас я толкну белую дверь в реанимационную палату – и увижу…

– Жанна, можно мне войти?

– Ой! Да, прошу вас! Как вы себя чувствуете?

Эту фразу впору было бы произнести мне. Жанна Дарк, неужели ты жива… ты здесь, в трёх шагах от меня…

– Спасибо, всё в порядке, мой обморок был просто от неожиданности. Меня зовут Сюзан. Можно посидеть с вами?

– Конечно, можно! Садитесь, пожалуйста!

Я беру стул и сажусь рядом с кроватью. Вот она какая, Орлеанская Дева… Маленькая, тоненькая, бледная девочка-подросток со взглядом затравленного зверька, со страшными шрамами на запястьях и шее. В её глазах смертельный, нечеловеческий ужас ещё только начинает вытесняться робкой надеждой, что всё происходящее не сон и не очередная ловушка. Жива, но до чего измучена! И всё же она улыбается! До того печальная улыбка, что при виде её не сдержать слёзы. Так хочется утешить, ободрить эту девочку, успокоить, объяснить, что всё страшное позади…

– Жанна, прежде всего: вам нечего опасаться, вы находитесь у друзей, в полной безопасности, под защитой самой сильной армии в мире, с вами не случится ничего плохого. Тот проклятый приговор, который был вам вынесен бандой Кошона и Леметра, забудьте, как ночной кошмар.

Её взгляд становится несколько спокойнее, но теперь в нём некоторое недоверие. Как я её понимаю, ведь столько раз ей клялись в дружбе – и это оборачивалось подлой ложью и предательством. Попробую быть чуть официальнее. Не так-то легко, но я постараюсь:

– Орлеанская Дева Жанна из Домреми, вам пора узнать, где вы, почему и как попали сюда из Буврёя. Вы что-нибудь помните?

Улыбка сходит с её лица. Она настороженно смотрит на меня.

– Вчера вечером я, как обычно, задремала в темнице, где меня держали. Я знала, что сегодня меня должны казнить, епископ сам об этом сказал. Ночью я мечтала умереть во время сна. А сегодня проснулась здесь… и так рада!

Она снова улыбается. Я – невольно – тоже, вот только в глазах почему-то туманится. Ах, Жанна Дарк…