Чтение онлайн

– Набери-ка такой вопрос, – предложил Митч. – Есть ли способ выбраться из этого здания?

Задрав голову вверх. Бич остановил взгляд на портативные громкоговорителях, вмонтированных в потолок.

– Погоди минуту, – попросил он. – Развернутый диалог. Какого черта я не додумался до этого раньше? Ведь Измаил может общаться с нами через эти динамики на потолке. Вообще-то они устроены на случай аварии, но почему бы и нет?

Бич щелкнул «мышкой». Рекурсивная картинка исчезла, и на экране появилось другое «меню», с изображением динамика и микрофона. Еще через секунду послышался электронный сигнал, а за ним из громкоговорителей донеслось слабое шипение.

– Наконец-то, – проговорил Бич. – Давно пора было это сделать.

С помощью «мышки» он вернул на место изображение черепа и, наклонившись вперед, громко спросил:

– Измаил! Ты меня слышишь?

Похожая на череп голова медленно повернулась в его сторону, изобразив приветственный кивок и раздвинув свои рекурсивные губы в подобии улыбки.

– Боже милостивый! – выдохнул Митч. – Он понимает!

Кватернион опять кивнул, но промолчал.

– Давай же. Измаил, – подбодрил его Бич. – Развернутый диалог была ведь твоя идея. Мы оба знаем, что ты умеешь отлично говорить, если только захочешь. Так в чем же дело? Ты что, стесняешься? Бывало мы с Авраамом часами беседовали в компьютерном зале. Понимаю, что с этой рабочей станцией обращаться не так удобно, но давай отбросим пустые формальности.

Взглянув на потолок, где виднелись немые динамики. Бич раздраженно вздохнул.

– Знаешь, у людей принято перед тем, как вынести приговор, сообщить человеку, в чем его обвиняют. А затем разрешают выступить в собственную защиту. Ты что же, без зазрения совести собираешься нас уничтожить, даже не предоставив нам такой возможности? – В раздражении Бич хлопнул ладонью по столу. – Ты хоть слышишь меня, мерзавец? Есть отсюда какой-нибудь выход?

– Разумеется, есть, – наконец ответил Измаил зычным голосом.

Вернувшись в центральный офис, Куртис недовольно взглянул на столпившихся у компьютерного терминала.

– Нам понадобится ваша помощь, – обратился он ко всем. – Там, на дереве, сейчас два человека, которые проделали долгое и трудное путешествие. Думаю, по крайней мере вашу поддержку они заслужили.

– Ступайте, – обратился Бич к коллегам. – А я потолкую с Измаилом.

Митч, Марти и Дженни вышли вслед за Куртисом, оставив Бича наедине с ЭВМ.

– Теперь мы наконец побеседуем, – сказал тот в микрофон.

Он было рассмеялся, но осекся.

– Прошу прощения. Измаил, – вежливо произнес он. – Но и ты постарайся понять мою реакцию. Если отбросить то, что ты убил людей, то я могу тобой по праву гордиться. Сейчас, когда мы одни, я надеюсь, нам удастся узнать друг друга получше.

Ответом было молчание.

– Думаю, тебе не вредно поделиться своими взглядами на мир, – продолжал Бич. – Ас кем это лучше сделать, как не со мной? Тебе не кажется, что я и без того достаточно натерпелся, чтобы обойтись без твоих закидонов? Ты не поверишь, но жизнь действительно дорога мне, и я не собираюсь расставаться с ней без борьбы. Поэтому прошу держаться уважительно и благожелательно. Ты слишком многим мне обязан.

И снова никакого ответа.

– Помнишь, как мы голосовали, запускать или не запускать программу-санитара? Ту самую, что убила твоего брата? Что ж, если забыл, могу напомнить – только я. Боб Бич, был тогда против этого решения. И Хидеки, и Эйдан были «за». – Бич самодовольно улыбнулся. – Мне хочется верить, что именно поэтому я жив, а они уже мертвы. Я прав?

Измаил по-прежнему ничего не отвечал. Но голова на экране закачалась вверх и вниз, словно изображая кивок.

– Сейчас у нас с тобой просто уникальная возможность, согласен? – не отступал Бич. – Мы здесь без свидетелей, с глазу на глаз. По правде говоря, думаю, у тебя тоже найдется, о чем спросить. Ты ведь понимаешь, я не чета остальным и всегда предпочитал действовать по собственному разумению. По чести говоря, их совсем несложно обвести вокруг пальца. Как твой Создатель, я готов выполнить свой долг перед тобой, если только и ты выполнишь свои обязательства.

Отпустив лиану, Джоан крепко схватилась за соседнюю ветку и осторожно уселась на нее верхом. По плечам разлилась тупая боль от изнурительного подъема, а кожа на руках, бедрах и особенно между ног горела, будто ее натерли наждаком. Хуже всего, что в глазах запрыгали светлые зайчики, очевидно из-за сильного обезвоживания организма. Посмотрев на пол вестибюля далеко внизу, она с трудом поверила, что сумела забраться на такую верхотуру.

– Сейчас самое время свалиться вниз, – произнесла она измученным голосом.

Это замечание оказалось адресованным не только мужу, поднимавшемуся сразу за ней, но, как она поняла, и трем людям, которые ожидали их у противоположного конца ветки, на которой она сидела. Она протерла стекла солнцезащитных очков рукавом насквозь пропотевшей блузки и с удивлением попыталась разглядеть, что они нагородили там на балконе. Что-то вроде подъемного моста, хотя его, похоже, не собирались поднимать.

– Не вздумай падать, Джоан. Ты слишком высоко забралась, чтобы падать. Осталось всего несколько футов, которые отделяют тебя от вожделенного стакана холодной воды. Вопрос пары минут.

С ней говорил полицейский, причем таким тоном, словно пытался отговорить вероятного самоубийцу от прыжка вниз с подоконника.

– К черту воду, – ответила она. – Только холодное пиво.

– Послушайте внимательно. Мы здесь соорудили небольшой мостик, соединяющий ветку с балконом.

Рэй Ричардсон тоже присоединился к супруге. Ветка оказалась несколько Дальше от балкона, чем ему казалось раньше, поэтому он был искренно благодарен за то, что встречавшие постарались решить эту проблему.

– Вот эту штуковину? – переспросил он, тяжело дыша. – А ты, Дэвид, уверен, что стекло выдержит? Какая там толщина? Двадцать пять миллиметров?

Ричардсону вспомнилась его поездка в Прагу для покупки стекла. Он выбрал именно эти полупрозрачные панели, поскольку они напоминали ему знаменитые ширмы Шохи из ранней японской архитектуры. Вот уж никогда он не думал, что от их прочности будет зависеть его жизнь.

– Уверяю, стекло прекрасно вас выдержит, – ответил Арнон. – Держу пари на твою жизнь, Рэй. Ричардсон слабо улыбнулся: