Чтение онлайн

Когда я был маленьким и с учителем читал рассказ об удивительных приключениях Робинзона, я ежеминутно останавливался и спрашивал учителя:

— А что было бы, если бы Робинзон не нашел орехов? — Или: — А если бы попугай не прилетел к нему? А если бы Робинзону не удалось бы извлечь огня из камня?

Такими вопросами я так надоел учителю, что он вышел из себя и схватился за голову.

— Как это мальчик может быть таким глупым и не понимать, что, не будь всего этого, не было бы и книги о Робинзоне!

Я хочу надеяться, что никто из читателей не станет сомневаться в правдивости моего описания. Меня нельзя сравнивать с Робинзоном. Робинзон был один-одинешенек и мог выдумывать Б-г весть что: поди-ка, доказывай, что он врал. Но я, если бы даже хотел, не могу приврать: я не один. Нас, слава Б-гу, тринадцать. Тринадцать Робинзонов на одном острове, тринадцать потерпевших крушение, тринадцать представителей различных течений, тринадцать человек, выброшенных на неизвестный нам остров, и поэтому названный нами Островом тринадцати.

Я могу вас уверить, что еще никогда мы не спали так чудесно, как в эту первую ночь на Острове тринадцати.

После обеда из бананов и орехов мы утолили жажду свежей ключевой водой, легли на свои постели из молодой зеленой травы и заснули блаженным сном, каким могут только спать люди, чудом избавившиеся от разъяренных волн, после долгих мук и голодовки.

Такой сон не нарушается печальными сновидениями. Такой сон тянется долго и кончается только тогда, когда наступает яркое утро, когда первые нежные лучи солнца приветливо ласкают ваше лицо. Вы тогда медленно открываете глаза, расправляете свои члены. Перед вашими глазами проходит ряд картин вчерашнего дня, и вы спрашиваете себя:

— Где я?

Каждый из нас тихо поднялся со своего места, натянул на себя не совсем еще высохшую одежду, и по одному мы выбрались из своего убежища, подошли к ручью, освежили руки и лица холодной кристальной водой и залюбовались окружающей нас природой, восхищаясь синей лентой лесов, легкими контурами гор и ярким сиянием солнца. Потом мы все повернулись лицом к лесу, чтобы дать возможность нашей единственной даме умыться и привести себя в порядок, как полагается даме.

После этого мы поздоровались друг с другом, расспрашивая, кто как поспал. И невольно у каждого вырвался один и тот же вопрос:

— Ну, а что дальше делать?

От главной заботы — насчет еды и питья — мы, слава Б-гу, избавлены. Вокруг нас, на деревьях — бананы и орехи, в горном ручье журчит вода. По-видимому, на этом острове мы с голоду не умрем. Есть, конечно, известные привычки и потребности, от которых трудно отказаться, например: стакан чаю по утрам или чашка кофе с молоком, сигара и любимая газета. А ведь всегда жаждешь того, чего нет… Я не помню, кто первый из нас заговорил про чай и молоко, но как только эта тема была затронута, тотчас же начался продолжительный разговор. Один захотел чая с молоком, второй — кофе с молоком, а третий заметил:

— Не надо молока, лишь бы чая.

Но его перебил четвертый:

— Коль скоро чай без молока — так уж лучше молоко без чая.

Вмешался еще один и поддержал его, доказав как дважды два четыре, что предпочтительнее молоко, ибо для чая необходим сахар.

Конечно, на одном месте мы не стояли и медленно поднимались в гору. Подвигаясь таким образом, разговаривая и размахивая руками, мы заметили, как в дали шевелились какие-то странные белые существа. Мы остановились в раздумье:

— Что это такое? Быть может, это люди? Дети? Или карлики?

И я вспомнил недочитанный мною роман. Насколько я помнил, люди из племени «Таратута», во-первых, не такие маленькие, а во-вторых — черные.

Само собой понятно, что по этому поводу каждый из нас высказал свое мнение. Тринадцать человек — тринадцать мнений. Но так как мы подвигались к этим белым созданиям, а они, в свою очередь, к нам, то мы вскоре увидели перед собой огромное стадо белых коз. Обыкновенные белые козы, обыкновенные бородатые козлы…

Мы вскоре убедились, что это не дикие козы: они не только не убегали от нас, но, наоборот, вплотную подошли к нам, обнюхивая нас, протягивая свои глупые мордочки, словно о чем-то прося, чего-то ожидая. Глупые козы!

— Как вы думаете, они дойные? — спросил кто-то из нас.

— Где ваши глаза? — ответил другой.

— Если бы достать хоть какую-нибудь посудину! — мечтательно заметил третий.

— Если вы позволите, — отозвался рабочий, — я подою парочку коз. Почему вы так удивлены? У меня дома была коза, и я сам ее доил.

— А во что вы будете доить?

— Каждому в его шапку.

Предложение это было встречено громким смехом, словно рабочий предложил нам одной ногой вскочить на небо. Но потом смех прекратился. Желание отведать молока было велико, и перед ним стушевались все возражения. Мы протянули рабочему или, как мы его называли, пролетарию свои шапки. Первый пример показал миллионер. Он снял свою шляпу и поднес ее с такой миной, с какой король или, по крайней мере, министр подносит свой стакан у минерального источника в каком-нибудь Мариенбаде или Карлсбаде и просит налить ему целебной влаги, которая отвратительна на вкус. Но что поделаешь: доктор велит пить натощак.

После него мы все потянулись, а также и дама со своей шляпой.

Небольшая заминка произошла с ортодоксом. Сперва он упрямился, сомневался: пить ли ему. А потом, когда он, наконец, убедил себя подходящим изречением, встало другое препятствие: как пить без шапки. Но ученый еврей всегда найдет выход. Полой своего сюртука он покрыл голову, а шапку протянул пролетарию. Конечно, атеист высмеял его, назвав ханжой. Но ортодокс и бровью не повел: прочитал молитву и с набожным видом выпил молоко. Словом, все было, как говорят в Америке, ол-райт.