Реставраторы миров (сборник)
Шрифт:
Хельга с улыбкой оторвалась от микроскопа:
– Не знаю, как это поможет Власту, – вслух произнесла она, – но свою часть работы, кажется, я сделала.
Употребив сомнительное замечание «кажется», Хельга, как истинный учёный, оставила за собой право сомневаться и в собственном открытии.
«Вот если бы Власт сумел достать образцы тканей исчезнувшей расы, – подумала она, – я бы точно ответила, пришельцы ли они, и в какой степени родства находятся с остальными обитателями планеты!»
Она позволила себе немного расслабиться и пофантазировать. Но фантазии почему-то шли совершенно беспочвенными. По ним выходило, что появившиеся на планете разумные существа улетели на какую-то другую, уничтожив предварительно (или чуть позже) все (или почти все) следы своего пребывания тут. То есть новая гипотеза Хельги была обратной гипотезе космической экспансии. А если разобраться, обе друг друга стоили. Потому что, предположив, что устраивать ролевые игры на прародине прилетали бывшие местные разумные – обе гипотезы можно плавно слить в одну.
«Может, на самом деле всё обстоит гораздо проще? – подумала Хельга. – Никто никуда не улетал. А просто они развились до уровня примерно нашего средневековья, а затем благополучно перебили друг друга. Обычным оружием. И не потребовалось им для этого никакой атомной бомбы».
Пусть так, но где трупы, захоронения, скелеты на улицах? Ах, да, трупоеды… Если на Земле есть гиены и шакалы, где гарантия, что их тут нет? Может, они маскируются… до поры до времени.
А оружие… Оно-то валяется на улицах. И неплохое оружие, по словам Власта. Но почему-то встречаются в основном рубящие предметы: мечи, сабли, ятаганы. Власт удивлялся, почему нет ни стилетов, ни шпаг – словом, ничего колющего.
«Создается впечатление, – говорил он, – что у здешних существ была невероятная живучесть, и даже будучи проткнутыми насквозь, они сохраняли способность жить и двигаться». А Хельга подсказала, что именно хищникам свойственна такая живучесть.
«Тогда понятно, почему они стремились отрубать от противника куски, – произнёс Власт, – без руки или без ноги не очень посражаешься».
Словом, картина вырисовывалась более-менее понятная. И по всему выходило, что цивилизация, какой бы примитивной ни казалась, исчезла не более чем за сто лет до прибытия землян. А это означало, что отыскать причину исчезновения господствующей расы окажется не так уж сложно.
Хельга вернулась к микроскопу и задала программу подсчёта генов в ДНК «поросят» и «морских свинок» – ей хотелось количественно подтвердить свою гипотезу.
Микроскоп, обладающий высокой степенью автоматизации, послушно забулькал.
«Мы даже не видим крови, – вдруг подумала Хельга, – только в окулярном поле. Может быть, это и правильно: кровь не контактирует с атмосферой, не окисляется, в неё не проникают летающие в воздухе микробы и бактерии… Словом, чистота эксперимента соблюдается полностью».
Она вспомнила Венту, планету, обитатели которой… испарялись, стоило им повредить внешнюю оболочку, и кровь – или жидкость, её заменяющая – начинала выходить наружу. Она исчезала, едва соприкоснувшись с кислородом атмосферы. И в результате живое существо за несколько минут превращалось в сморщенную пустую шкурку.
А потом оказалось, что весь животный мир Венты явился результатом эксперимента неведомой космической расы, задумавшей осуществить тотальную панспермию на основе своего генетического материала, но ошибившихся в определении (или предсказании) вероятных природных условий на разных планетах.
Поэтому, может быть, они исчезли и сами…
Хельга вышла на улицу. Биокупол стоял на одной из площадей древнего города, по которому совершенно свободно ходили «поросята», «морские свинки», «крысы», «мыши» и другие существа, которым просто не удосужились найти названия.
Особенно надоедали «поросята»: они буквально лезли в заброшенные дома, телами прошибали полусгнившие двери, и бесцельно бродили внутри или лежали на остатках утвари. И только голод выгонял их наружу.
Но так поступали не все: часть «поросят» к домам близко не подходила, довольствуясь свежей зеленью на лужайках и газонах.
«Почему они стремятся в города? – думала Хельга. – Наверное, они были чем-то вроде домашних животных! А другие так и остались дикими, неприрученными. Но почему никаких специальных мест для них не предусматривалось? Какие-нибудь загончики, подстилочки… И это при том, что столы и стулья в домах остались!»
Хельга вернулась под купол. И вовремя: мелодичный звон калькулятора возвестил о завершении подсчёта.
Хельга подошла к микроскопу, взглянула на распечатку. Бесстрастный компьютер послушно выполнил задание, красным цветом выделив сходственные участки – цепочки генов.
Таковых оказалось неожиданно много. Заинтригованная, Хельга вывела на экран трёхмерные модели обеих ДНК и принялась рассматривать под разными ракурсами.
Потом, ахнув, изменила параметры сравнения. Раньше компьютер выделял схожие участки, базируясь на ДНК «мыши», что проще: проанализировав малую цепочку, он выделял сходственные места в ДНК «поросёнка». Теперь Хельга сменила базис и, наоборот, сравнила «поросёнка» с «мышью».
Цепочка «мышиной» ДНК сразу стала полностью красной.
– Не может быть! – прошептала Хельга.
Получалось, что ДНК «мыши» полностью входила в ДНК «поросёнка». У земных организмов встречались лишь подобия генных участков, но никогда ни одна ДНК не вмещала полностью другую!
Хельга задумалась.
А на экране, повинуясь действующей программе, цепочки ДНК послушно свивались в клубочки – как они обычно находятся в клетке, в интерфазе, не собираясь делиться. Минута – и перед глазами Хельги на экране медленно поворачивался неровный комочек с ярко выраженной красной «шапочкой».