Чтение онлайн

— Думаешь? — приостановилась Мадлен. — Может быть, может быть. Правда, я всегда себе это по-другому представляла. Но может быть и по-твоему, — она начала разливать из заварного фарфорового чайничка густой горячи напиток. — Тебе покрепче или разбавять будешь?

— Разбавлю, — сразу предупредила Сигрун. — Знаю я твою «Вечную бодрость». У Дочки лапы отвалятся меня догонять.

— Как хочешь, — спокойно отреагировала на такой ответ она. — Сегодня пойдёте? А то может ещё денёк, да вместе разойдёмся?

— Нет. Сегодня. Мне караванщиков бы застать. Один мой Тритоша там проходить будет. Не хочу догонять. До самой Столицы дорога дальняя, ноги поберегу.

— Так ты всё же в Столицу заходить собралась?! — сильно удивилась старушка. — Это не вяжется с нашими планами.

— Нет. Я всё по плану. Даже если и решу заглянуть туда, то как путник. Без всяких. Хотя, куда я Дочку дену? Просто путями торговыми проще добираться.

— Согласна. А как же поселения остальные?

— А тут я уже со всеми закончила. Всю западную половину я прошла. Северо-запад остался и прям самый запад. Все, кто свободным считается, все уже перемещаются за пределы родников ресурса. Только рабы тут остаются, ну есть несколько упёртых, да и хрен с ними, я считаю.

— А, я поняла. Ты хочешь с караванами до Столицы и сразу до Балтики, так?

— Ну да. Если здесь на телегах, то до Балтики точно на машинах. А там уже и пойду вниз и западнее Столицы. Через поселения до самых южных границ. Выведем всех желающих. А пока хожу, может и подвернётся случай с Арсеналкой этой переговорить.

— Сама не лезь к ней, — добавила старушка. — На своё поле тяни. Мало ли.

— Посмотрим, — Сигрун доела свой завтрак и допила чай. — Твой маршрут какой будет?

— Сегодня заготовки соберу, завтра отправлюсь. С этими Арсенальскими Подснежниками ловить нечего. Двинусь к солнцу, немного севернее, потом вниз по западному склону хребта. В конце его, думаю, много поселений будет.

— А в тех районах не так и много родников «девятого», — перебила, ловко заплетая себе тугую косу длинных волос, Сигрун. — Я тебе из последних данных заявляю.

— Ну вот, там и поверну на восток. Оберну хребет и на север немного, и так в сторону солнца зигзагом.

— Нормально, — одобрила та. — Надо твоих любимчиков уводить из зоны.

— Ты же тоже их полюбила, — подковырнула Мадлен.

— Нет-нет. Я только мальчиков Тритончиков, — поймала юмор Сигрун. — Обожаю, когда мне жизнью должны большого значения люди. Когда они, вдруг для себя, оказываются на одной смертной доске с теми, кого только что не воспринимали, как рравного, — накидывая на себя лёгкую амуницию, вспоминала она. — Есть вояки отпиленные. Но вот с ними просто и скучно, и однообразно.

— И когда тебе надоест?

— Так я вечная, — расхохоталась та. — Не надоест! Ты вот давай выветривай себя по формуле своей, и вперёд. Дедки многие вообще пламенные есть. Ух!

— Ох она как! — заулыбалась та, вспоминая былое. — Дорвалась инкубаторская до воли.

— Мадлен. Знаешь, на меня находит порой, очень хочу родить, — Сигрун вдруг расслабилась совсем и стала лёгкой и естественной. Мадлен это сразу заметила, интересно было послушать. — Игорь, он такой какой-то, ну прям выше всех прочих. Он такой, ты знаешь вот, когда… — она пыталась найти слова, но вдруг опомнилась. — Ах, ладно. Это всё лирика.

— Эй! Ты чего?! — Мадлен серьёзно насторожилась. — Погиб, что ли паренёк? Бывает. Чего уж там?

— Жить должен, — оправилась та.

— ППонятно, — заметно было, что она задавила часть своих личных воспоминаний. — А кто это?

— Да, там. Далеко на востоке. Я ещё на службе был, была, — осеклась она, поймав себя на этом искажении. — Дурацкие представления хромосомных различий. Мой формат мировоззрения нескольких десятилетий просто рухнул, как не способный на жизнь. Это, кстати, и есть моя статья, наказание по которой я теперь несу.

— Ты мне вот что скажи, — решительно спросила Мадлен. — Ты себя ребёнком помнишь? Ну так, чтоб совсем ребёнком.

— Да, — задумалась Сигрун. — Помню, конечно. Всё помню. Лицей, самые первые шаги.

— Родителей помнишь?

— А? Ну да! Конечно! По-моему, это отец мой должно быть, — она немного задумалась. — Да, он держит меня на руках, весь в слезах, и говорит прям в меня что-то.

— Что говорит, вспомнишь?

— Сигрун. Просто повторял это имя и всё.

— Рождённый индуринг, — утвердила Мадлен. — На вас таких ставки были просто высочайшие.

— Это ты о чём так?

— Природа человека сильнее разума, — махнула рукой она и перевела тему. — Мы с тобой ещё увидимся, в ближайшие лет двадцать, как думаешь?

— Думаю раньше, — огромная рыжая псина дрыхла на полу веранды, пуская с языка массы слюней между половых досок. — Мы с тобой становимся живыми Богами, дающими счастливую жизнь. Люди сами построят нам связь.

— Возможно, конечно. Но люди слабы и покажут Покупателю нас.

— Да. Это когда-то произойдёт. И мне плевать. Я хочу родить. Ты понимаешь?

— Ты моложе меня на два человека, но оказалась мудрее на семь, — созналась Мадлен. — Но я не готова пойти по твоему примеру.

— Отчего же?

— Ну, у меня нет такого рвения родить.

— И у меня нет, — потянувшись, встала из-за стола Сигрун. — По хер дым. Даём массам Живых Героев. И пожинаем плоды.

Да кто ж тебе сейчас скажет, как бы оно было тогда? Всё же поразрушили в камень да щепки. Ничего не осталось. Промышленность, производства любые, даже самые мелкие, на той войне были наиглавнейшей целью. То, что где-то скрыто было под землёй, так и те недолго продержались. Вот смотри, война затихла, так? Два-три года мы вообще из своего бомбаря не вылазили. Ладно, вылезли потом. Из того, что было технологичного, всё по переломалось быстро. Ну, чинили, что могли, на том и всё. Тряпьё изнашивается, а ведь новое делать не на чём, не из чего, а главное некем. Сечёшь? Меня вот возьми — двенадцать лет дураку. Батя, что-то там знал-умел. Так, как мог объяснял что-то. Нет, ну конечно, в нашем бомбаре много кого спаслось, учитель даже, говорят, был. Ага, учила она нас, как могла. Музыке. Песенкам там разным. Помогло, сильно. Конечно, у нас и технари были и счетатели тоже. Одни рукодельные, другие умные, да только одичали быстро. А знаешь почему? Да потому, что заебали все друг друга за эти годы в подвале. Вот умникам сразу крепко прилетело. Мужики на воле как освоились, так первым же делом этих похуярили за прошлые выходки. Там сильно кто на кого обижался и только момента ждал для расправы. А потом и разбрелись кто как. Какие тут в жопу технологии прошлого? Самому бы пожрать, да тебя чтоб не сожрали. Вот! А ты спрашиваешь, что бы было, что бы было? Да если бы не Девятка, ты бы сейчас лягушек ловил да зайца бегом догонял. Покупатель нам просто не дал сгинуть. И плевать, что он там у себя с этим говном делает, главное платит справно, не жмотит.

Ты сейчас всё имеешь. Тепло и сытно, и сожрать тебя никто не сможет. Вот. Это потому, что ты ребёнок крупного промысловика. Артель твоего папки сильна и знаменита. Среди таких же промысловиков Девятки она третья по всем меркам. Делянок у нас вообще больше, чем у всех. Это просто сезоны пошли неурожайные. Да спроси хоть у кого — Тритоны, Наёмники, а особенно у Арсенала. Те так вообще нас просто обожают. Да все сразу скажут, что мы сильная артель. Упёртые, и те у себя там на зоне за нас хорошо знают. Наёмники со всех школ к нам в очередь стоят. Тритоны так вообще порой готовы покупать у нас Девятку дороже, чем сам Покупатель. Понимаешь? Договора в долгую подписываем. А эти упыри, Арсенальцы, на каждом пути стоят же. Знают, сучкины дети, где пожирнее трафик. Такие вот дела, деточка.